J. G. Cozzens – история успеха и сумасшедшая игра от ueen Joe

by James Gould Cozzens

I met Richards ten years or more ago when I first went down to Cuba. He was a short, sharp-faced, agreeable chap, then about twenty-two. He introduced himself to me on the boat and I was surprised to find that Panamerica Steel and Structure was sending us both to the same job.

Richards was from some not very good state univer­sity engineering school. Being the same age myself, and just out of tech, I was prepared to patronize him if I needed to; but I soon saw I didn’t need to. There was really not the faintest possibility of anyone supposing that Richards was as smart as I was. In fact, I couldn’t then imagine how he had managed to get his job. I have an idea now. It came to me when I happened to read a few weeks ago that Richards had been made a vice-pres­ident and director of Panamerica Steel when the Prossert interests bought the old firm.

Richards was naturally likeable and I liked him a lot, once I was sure that he wasn’t going to outshine me. The firm had a contract for the construction of a private railroad, about seventeen miles of it, to give United Sug­ar a sea terminal at a small deep-water Caribbean port. For Richards and me it was mostly an easy job of inspec­tions and routine paper work. At least it was easy for me. It was harder for Richards, because he didn’t appear ever to have mastered the use of a slide rule. When he asked me to check his figures I found it was no mere for­mality. «Boy,» I was at last obliged to say, «you are un­doubtedly the dumbest white man in this province. If you don’t buck up, Farrell will see you never get another job down here.»

Richards grinned and said, «I never want another one. Not a job like this, anyway. I’m the executive type.»‘

«Oh, you are!»

«Sure, I am. And what do I care what Farrell thinks? What can he do for me?»

«Plenty. If he thinks you’re any good, he can see you get something that pays money».

«He doesn’t know anything that pays money, my son.»

«He knows things that would pay enough for me,» I answered, annoyed.

«Oh,» said Richards, «if that’s all you want, when Farrell’sworking for me I’ll make him give you a job. A good one.»

«Go to the devil!» I said. I was still checking his trial figures. «Look, stupid,» I said, «didn’t you ever take arithmetic? How much are seven times thirteen?»

«Work that out.» » Richards said, «and let me have a report tomorrow.»

When I had time, I continued to check his figures for him, and Farrell only caught him in a bad mistake about twice; but Farrell was the best man Panamerica Steel had. He’d been managing construction jobs both in Cuba and Mexico for twenty years. After the first month or so he simply let Richards alone and devoted himself lo giving me the whole benefit of his usually sharp and scornful criticism. He was at me every minute he could spare, telling me to forget this or that and use my head, showing me little tricks of figuring and method. He said it would be a good plan to take some Spanish lessons from a clerk he named in the sugar company’s office.

«Spanish?» said Richards, when I told him he’d better join the class. «Not for me! Say, it took me twenty-two years to learn English. People who want to talk to me have to know it, or they’d better bring an interpreter with them.»

«All right,» I said, «I don’t mind telling you the idea is Farrell’s. He spoke to me about it.»

«Well, he didn’t speak to me,» said Richards. «I guess he thinks I’m perfect the way I am. And now, if you’ll excuse me, I have a date with a beer bottle.»

I could easily see that he was coming to no good end.

In January several directors of the United Sugar Com­pany came down on their annual jaunt—nominally business, but mostly pleasure; a good excuse to get south on a vacation. They came on a yacht.

The yacht belonged to Mr. Joseph Prossert, who was, I think, chairman of United Sugar’s board then. It was the first time I’d ever seen at close quarters one of these really rich and powerful financial figures whose name everyone knows. He was an inconspicuous, rather stout man, with little hair on his head and a fussy, ponderous way of speaking. He was dressed in some dark thin cloth that looked like alpaca.14 His interest in sugar was purely financial—he didn’t know anything about it from the practical standpoint. I really saw him at close quarters, too, for he was delayed on his boat when the directors went on a tour of inspection and Farrell left Richards and me and two or three armed guards to come up that afternoon.

Mr. Prossert was very affable. He asked me a number of questions. I knew the job well enough and could have answered almost any intelligent question—I mean, the sort that a trained engineer would be likely to ask. As it was, I suppose I’d said for perhaps the third time, «I’m afraid I wouldn’t know, sir. We haven’t any calcu­lations on that,» getting a glance of mildly surprised disbelief, when Richards suddenly spoke up. «I think, about nine million cubic feet, sir,» he said. He looked boyishly embarrassed. «I just happened to be working it out last night. Just for my own interest, that is. Not officially.» He blushed.

«Oh,» said Mr. Prossert, turning in his seat and giving him a sharp look. «That’s very interesting, Mr.—er—Ri­chards, isn’t it? Well, now, maybe you could tell me about—»

Richards could. He knew everything. He knew to the last car the capacity of every switch and yard; he knew the load limits of every bridge and culvert; he knew the average rainfall for the last twenty years; he knew the population of the various straggling villages we passed through; he knew the heights of the distant blue peaks to the west. He had made himself familiar with local labor costs and wage scales. He had the statistics on ac­cidents and unavoidable delays. All the way up Mr. Pros­sert fired questions at him and he fired answers right back.

When we reached the railhead, a motor was waiting to take Mr. Prossert on. Getting out of the gas car, he nodded absent-mindedly to me, shook hands with Richards. «Very interesting indeed,» he said. «Very interest­ing indeed, Mr. Richards. Good-by and thank you.»

«Not at all, sir,» Richards said. «Glad if I could be of service to you.»

As soon as the motor moved off, I exploded. «Of all the asinine tricks! A little honest bluff doesn’t hurt; but some of your figures—»

«I aim to please,» Richards said, grinning. «If a man like Prossert wants to know something, who am I to hold out on him?»

«I suppose you think you’re smart,» I told him. «What’s he going to think when he looks up the figures or asks somebody who does know?»

«Listen, my son,» said Richards kindly. «He wasn’t asking for any information he was going to use. He doesn’t want to know those figures. If he ever does, he has plenty of people to get him the right ones. He won’t re­member these. I don’t even remember them myself. What he is going to remember is you and me.»

«Oh, yes,» said Richards firmly. «He’s going to remem­ber that Panamerica Steel and Structure has a bright young man named Richards who could tell him everything he wanted to know when he wanted to know it—just the sort of chap he can use; not like that other fellow who took no interest in his job, couldn’t answer the simplest question, and who’s going to be doing small-time con­tracting all his life.»

«Oh, yes?» I said. But it is true that I am still working for the Company still doing a little work in the construc­tion line.

Date: ; view: .

Стилистический синтаксис – область стилистики, которая исследует стилистический потенциал и стилистические функции синтаксических форм, их стилистическую классификацию и принадлежность различным функциональным стилям.

Синтаксические выразительные средства представляется удобным подразделить следующим образом:

1. ВС, в основе которых лежит отсутствие логически требуемых компонентов речи (членов предложений, служебных слов);

2. ВС, связанные с избыточным употреблением компонентов речи;

3. ВС, заключающиеся в необычном размещении компонентов речи;

4. ВС, создаваемые взаимодействием смежных предложений.

Первую группу составляют ВС, разнородные по своему составу:

Эллипсис –фигура речи, состоящая в пропускекакого-либо члена предложения, который подразумевается из контекста. Отражает типичные черты разговорного, ситуативного языка.

— Wish I was young enough to wear that kind of thing. Older I get the more I like color. We’re both pretty long in the tooth, eh? (Waugh).

Апозиопезис (silense) –высказывание умышленно не завершено, это эмоциональный, не намеренный или намеренный обрыв высказывания.

Номинативные (именные) предложения –часто используются для описания чего-либо. Последовательность таких предложений отражает мысли, настроение героев, укрепляет динамику повествования.

— Matchbooks. Coaster trays. Hotel towels and washcloths. He was sending her the samples of whatever he was selling at the time. Fuller brushes. Radio antennas. Cans of hair spray or special wonder-working floor cleaners. (Erdrich)

— London. Fog everywhere. Implacable November weather. Dusk – of a summer night. (Dreiser)

Асиндетон (бессоюзие) –противоположность многосоюзию, заключающаяся в намеренном пропуске сочинительных союзов. Это комбинация слов, стилистическая функция которой схожа с эллипсисом: краткость, ускорение темпа, эффект беспрерывного движения.

Зевгма –создание юмористического эффекта за счет «неоднородности» однородных членов предложения. Прием пропуска однородных однотипно оформленных членов предложения.

— She possessed two false teeth and a sympathetic heart. (O’Henry)

— She dropped a tear and her pocket handkerchief. (Dickens).

Вторую группусоставляют ВС, связанные с избыточными элементами

Повторение –многократное повторение одного и того же слова или словосочетания с целью придать высказыванию большей выразительности.

— Scroodge went to bed again, and thought, and thought, and thought, and thought it over and over, and over.

Читайте также:  Мтс личный кабинет вход по номеру телефона в москве

I wake up and I’m alone, I walk round Warley and I’m alone, and I talk with people and I’m alone and I look at his face when I’m home and it’s dead. (Braine)

Рамочная конструкция (фрейм-упаковка) –использование повторяющихся смысловых элементов в начале и конце предложений или ряда предложений.

— He had been good for me when I was a callow and an ignorant youth; he was good for me now. (Shute)

— Never wonder. By means of addition, subtraction, multiplication and division, settle everything somehow, and never wonder. (Dickens)

Анадиплозис –стык, подхват – слово или несколько слов, завершающих отрезок текста, повторяются в начале следующего отрезка.

— My wife has brown hair, dark eyes, and gentle disposition. Because of her gentle disposition, I sometimes think that she spoils the children. (Cheever)

— Failure meant poverty, poverty meant squalor, squalor led, in the final stages to the smells and stagnation of B.

Пролепсис –одновременное употребление существительного и заменяющего его местоимения.

— Miss Tillie Webster, she slept forty days and nights without waking up. (O’Henry)

— Bolivar, he’s plenty tired, and he can’t carry double” (O’Henry)

Полисиндетон (многосоюзие) –намеренное повторение союзов.

— At the rain descended, and the floods came, and the winds blew and beat upon the house; and it felt; and great was the fall of it (Matthew).

Третья группа — Инверсия –необычная расстановка слов в предложении

— Of beechen green, and shadow numberless,

Singest of summer in full-throated ease.

— I will make my kitchen, and you will keep your room

Where white flows the river and bright blows the broom. (Stevenson)

Четвертая группа- взаимодействие смежных предложений, которые содержат последовательное повествование, логически связаны, оказывают влияние друг на друга, уподобляются друг другу.

Параллелизм –два или более смежных отрезка текста строятся по одной синтаксической схеме

The cock is crowing,

The stream is flowing,

The lake doth glitter.

Хиазм –перекрестное расположение слов и фраз в 1 и 2 части высказывания.

They had loved her, and she had loved them; -“May I take so bald”, he said with a smile that was like a frown, and with a frown that was like a smile.

Анафора –повторение начальных частей слова (словосочетания, предложения) двух или более самостоятельных отрезков речи

They were poor in space, poor in light, poor in quite, poor in repose and poor in the atmosphere of privacy – poor in everything that makes a man’s home his castle. (Cheever)

And I want to eat at a table with my own silver and I want candles, and I want my own tea, and I want it to be strong and I want to brush my hair out in front a mirror and I want a kitty and I want some new clothes.

Эпифора –повторение конечных элементов двух или более самостоятельных отрезков речи

For Mrs Carlton it had been years, for Linda it had been years.

Is life vain, beauty vain, hope vain, happiness vain?

The Dog was wild, and the Horse wild, and the Cow was wild, and the Sheep was wild, and the Pig was wild, — as wild as wild could be.

Стилистической нагрузкой обладают и различные синтаксические категории: обособления, позволяющие акцентировать внимание на определенном слове или выражении, вводные элементы, позволяющие репродуцировать одновременно два-три плана повествования, выделять эмоциональный аспект текста, избегать монотонности повествования, привносить характер разговорной речи в авторский текст. Особое внимание следует уделить

Риторическому вопросу(его цель – привлечение внимания читателя или слушателя, повышение эмоционального тона высказывания, ответа на такой вопрос не требуется)

— If this belief from heaven be sent,

If such be Nature’s holy plan,

Have I not reason to lament

What man has done of man?

I met Richards ten or more years ago when I first went down to Cuba. He was a short, sharp-faced, agreeable chap, then about 22. He introduced himself to me on the boat and I was surprised to find that Panamerica Steel was sending us both to the same

Richards was from some not very good state university engineering schooP. Being the same age myself, and just out of technical college I saw at once that his knowledge was rather poor. In fact I couldn’t imagine how he had managed to get this job.

Richards was naturally likable, and I liked him a lot. The firm had a contract for the construction of a private railroad. For Richards and me it was mostly an easy job of inspections and routine paper work. At least it was easy for me. It was harder for Richards, because he didn’t appear to have mastered the use of a slide rule. When he asked me to check his figures I found his calculations awful. «Boy,» I was at last obliged to say, «you are undoubtedly the silliest white man in this province. Look, stupid, didn’t you evertake arithmetic? How much are seven times thirteen?» «Work that out,» Richards said, «and let me have a report tomorrow.»

So when I had time I checked his figures for him, and the inspector only caught him in a bad mistake about twice. In January several directors of the United Sugar Company came down to us on business, but mostly pleasure; a good excuse to ‘get south on a vacation. Richards and I were to accompany them around the place. One of the directors, Mr. Prosset was asking a number of questions. I knew the job well enough to answer every sensible question – the sort of question that a trained engineer would be likely to ask. As it was Mr. Prosset was not an engineer and some of his questions put me at a loss. For the third time I was obliged to say, «I’m afraid I don’t know, sir.

We haven’t any calculations on that».

When suddenly Richards spoke up.

«I think, about nine million cubic feet, sir», he said. «I just happened to be working this out last night. Just for my own interest».

«Oh,» said Mr. Prosset, turning in his seat and giving him a sharp look. «That’s very interesting, Mr. -er- Richards, isn’t it? Well, now, maybe you could tell me about».

Richards could. Richards knew everything. All the way up Mr. Prosset fired questions on him and he fired answers right back. When we reached the head of the rail, a motor was waiting for Mr. Prosset. He nodded absent-mindedly to me, shook hands with Richards. «Very interesting, indeed,» he said. «Good-bye, Mr. Richards, and thank you.»

«Not, at all, sir,» Richards said. «Glad if I could be of service to you.»

«I like to please,» said Richards grinning. «If a man like Prosset wants to know something, who am I to hold out on him?»

«Listen, my son,» said Richards kindly. «He wasn’t asking for any information he was going to use. He doesn’t want to know these figures. He won’t remember them. I don’t even remember them myself. What he is going to remember is you and me.» «Yes,» said Richards firmly. «He is going to remember that Panamerica Steel has a bright young man named Richards who could tell him everything, he wanted, – just the sort of chap he can use; not like that other fellow who took no interest in his work, couldn’t answer the simplest question and who is going to be doing small-time contracting all his life.»

It is true. I am still working for the Company, still doing a little work for the construction line. And Richards? I happened to read in a newspaper a few weeks ago that Richards had been made a vice-resident and director of Panamerica Steel when the Prosset group bought the old firm.

Псковская областная библиотека для детей и юношества им

Государственное учреждение культуры

«Псковская областная библиотека для детей и юношества им. В.А. Каверина» ссылка скрыта

Диалоговые формы работы с книгой

Автор-составитель: Степанова Т.А.

Компьютерный набор, оформление: Степанова Т.А., Бабенышева П.В.

Ответственный за выпуск: Осадчая И.В.

«Книга – это волшебное зеркало, в котором читатель

отчаянно ищет собственные мысли, опыт,

схожий со своим, жизнь, описанную так,

как он это себе представляет».

Фрай М. Идеальный роман/М. Фрай – СПб: Азбука, 1999. – С. 270.

Великая мечта каждого детского библиотекаря – растить человека читающего, любящего книги и чтение. Что делать, чтобы любили чтение, чтобы оно стало одним из жизненных приоритетов? Важно вовремя найти и ненавязчиво предложить книги, которые спасут от дурного поведения, будут развивать воображение, поставят перед выбором, будут побуждать к благородным поступкам даже в том случае, когда они созданы на непростом, даже трагичном, жизненном материале. В эпоху развития глобальных информационных телекоммуникаций меняется характер чтения. Это требует изменения традиционных представлений и подходов библиотекарей.

О книге говорить можно громко и интересно. Одновременно — это умственная работа и игровая, что позволяет сделать общение с книгой красочным и увлекательным. В арсенале для детей и юношества множество методов и стратегий, разработанных известными педагогами и психологами.

Автором курса новых образовательных технологий «Развитие критического мышления средствами чтения и письма» является Игорь Олегович Загашев. Более подробно познакомиться с данными технологиями можно на страницах газеты «Библиотека в школе» (2004, №17-24).

Методика комментированного чтения (чтения с остановками и вопросами по ходу чтения) основана на том, что текст воспринимается читающим вслух (библиотекарем) и воспринимающим чтение (ребенком). Очень важно, чтобы при знакомстве с книгой ребенок чувствовал неравнодушие взрослого, слышал его мнение о прочитанном, сверял с ним свои мысли и чувства. Комментированные чтения позволяют библиотекарю и юным читателям творить вместе, сближают их, способствуя созданию позитивного отношения к читателю.

Как отобрать книги для чтения?

Нужны разные и хорошие книги-собеседники, доступные детям определенного возраста и уровня подготовки. Выбранное произведение должно:

— вызывать у детей эмоциональное переживание

— быть небольшого объема

— иметь актуальное для детей содержание.

Подходят фантастические произведения, детективные, психологические сюжеты, в которых действие разворачивается вокруг поступка героя, выбора им пути решения создавшейся проблемы.

Схема приема «Чтение с остановками» выглядит следующим образом:

Читайте также:  Темы для дипломных работ по психологии и примерные темы для дипломных работ по психологии

— основной этап: заранее выделяем в тексте 2-3 остановки. Во время остановок задаются вопросы, которые помогают пробудить интерес к дальнейшему чтению, вовлечь в работу различные стороны мышления. В работе с вопросами поможет использование классификации американского психолога Б. Блума. Выделяется 6 типов вопросов:

3. Объясняющие вопросы. Обычно они начинаются со слова: «Почему»? Они направлены на установление причинно-следственных связей.

5. Оценочные вопросы. Направлены на выяснение критериев оценки событий, явлений, фактов. «Почему что-то хорошо, а что-то плохо?», «Чем один герой отличается от другого?»

6. Практические вопросы. Направлены на установление взаимосвязи между теорией и практикой. «Как бы вы поступили на месте героя?».

— Осмысление прочитанного. Приемы: «Шесть шляп мышления», «Синквейн».

Еще одна из форм развития творческого мышления и осмысления прочитанного — синквейн. Эффективный инструмент для синтеза любой информации (от фран.- cinq-пять), пятистрочник, с помощью которого кратко излагается содержание текста и высказывается отношение к нему. От франц. синк – пять строчек: 1. Одно существительное. 2. Два прилагательных. 3. Три глагола. 4. Четыре слова. Обобщение вышенаписанного (можно – крылатая фраза, перечисление эмоций). 5. Одно существительное, дополняющее существительное 1-й строчки.

Открывают сборник два рассказа А.Приставкина. Как нам, библиотекарям, в год 65-летия Великой Победы рассказать о Великой Отечественной войне детям, для которых она кажется далеким-далеким прошлым, совершенно неизвестным и непонятным? Рассказать так, чтобы они задумались, представили весь ужас войны? Давайте прочтем им рассказы о войне, а потом обсудим их содержание.

Биографическая справка: Анатолий Игнатьевич Приставкин. Годы жизни: 1931-2008. Родился в трудовой семье: отец работал на заводе, мать – на фабрике. С 10 лет будущий писатель сирота: отец погиб на фронте, мать умерла от туберкулеза. А. Приставкин вместе с сестрой испытали все трудности детдомовской жизни: «У меня война оставила невероятное чувство бесконечности ее и голода». Начал трудиться с мальчишеских лет. Служил в армии, после службы – учеба в Литературном институте. Писал стихи, прозу, работал корреспондентом. Автор книг «Ночевала тучка золотая», «Солдат и мальчик», «Кукушата, или Жалобная песнь для успокоения сердца», «Рязанка».

А. Приставкин. Буква «К»

У Славы Галкина не было ни отца, ни матери. Ему бы­ло восемь лет, он жил в детдоме и учился в школе. Фами­лия учительницы его была Галина. Всем ученикам родите­ли давали с собой вкусные завтраки, а Славке никто не давал. И Славка иногда на уроках мечтал, что он вовсе и не Галкин, просто ошиблись где-то и поставили лишнюю букву. А фамилия у него такая же, как у его учительницы, и он Вячеслав Галин. Но фамилии ведь исправлять нель­зя, и Славка только мечтал об этом и еще мечтал, что если бы все было именно так, то учительница оказалась бы его мамою и давала бы ему в школу свертки с завтраками. И Славка чуть-чуть недолюбливал букву, которая разби­вала всю его мечту. И потихоньку пропускал ее. А в дик­тантах за ошибки ему ставили двойки. Однажды учитель­ница очень рассердилась. Она сказала:

— Почему ты, Галкин, пропускаешь в словах букву? Никто не делает таких странных ошибок. Смотри, что ты написал: «Светило жарое солнце, и мы пошли упаться на речу». Это просто непонятно. Завтра перед уроком зайдешь ко мне.

И Славка пошел к учительнице. Та продиктовала ему диктант, прочла слова с пропущенной буквой «к» и рассер­дилась. А потом почему-то спросила о родителях. Велела заходить еще. Но главное, завернула ему в газету завтрак.

Славка стремительно летел в школу. В перерыв он не ушел, как обычно делал, в коридор, а достал свой завтрак, хотя совсем не хотел есть.

Когда учительница проверяла новый диктант, она за­держалась на работе Славы. В диктанте не было ни единой ошибки. И все буквы «к» стояли на своих местах. Ошибка оказалась только в одном слове. Было подписано: «В. Га­лин».

Но учительница, наверное, не заметила этой ошибки.

Как можно догадаться, что рассказ – о военном времени? Из-за чего больше всего переживал сирота Славка Галкин? (Отсутствие родителей, родного дома, тепла, участия). Какие чувства вызвал у вас Славка? Как бы вы назвали рассказ?

По А. Приставкину

Когда началась война, моя сестренка была ма­ленькой и жила в детдоме, в котором был аквариум с рыбками.

Рыбок было десять. Этот аквариум привезли из Москвы и поставили в спальне девочек. Рыбки были золотые и очень красивые — розовые прозрач­ные плавники с голубыми жилками на блестящих лу­нах и полулуниях.

Девочек тоже было десять. Старшей, Инне, уже исполнилось шестнадцать лет, а самой младшей, Люсеньке, только шесть. Все девочки, кроме ма­ленькой Люсеньки, были очень занятыми девочками. А если у них и находилось свободное время, они во­зились с золотыми рыбками. Хлебных крошек, ко­нечно, не было, рыбкам сыпали кусочки казеинового клея, меняли им воду или просто любовались через толстое зеленое стекло. Но никто никогда не вспо­минал про маленькую Люсеньку.

Никто не спрашивал, что она кушает. Для этого были воспитатели.

Какие же испытания выпали на долю Люсеньки? (Сиротство, недоедание, равнодушие старших девочек и воспитателей детского дома).

И вдруг золотые рыбки стали исчезать. Их оказалось сперва девять, потом восемь. В углу об­наружились обглоданные головы. Девочки изум­ленно разглядывали в аквариуме золотые луны и полулуния, но рыбки не могли говорить. Они только шевелили задумчиво радужными плавниками.

И девочки решили поймать вора. Они не спали всю ночь и тихо лежали. Когда в аквариуме заплескалась вода, девочки зажгли свет и бросились на шум.

Что же они увидели?

Перед ними стояла маленькая Люсенька. Она прижимала к животу мокрую рыбку.

— Ага, попалась, рыбка! — крикнула громко одна из девочек.

И маленькая Люсенька еще сильней прижала рыбку. Крупные капли воды потекли по голубова­той коже, и все девочки застыли, пораженные стран­ным сходством. Они впервые видели Люсеньку такую, без одежды. Молча они разглядывали ху­денькое, без кровинки, тельце. Кожа на руках Люсеньки была розовато-прозрачная, с голубыми жилками.

Как же сейчас поступят девочки?

Когда старшая девочка Инна прибежала к ночной няне и попросила хоть кусочек хлеба, та проворчала:

— Полуночники! Опять, что ли, золотая рыбка пропала?

И Инна ответила:

Можно ли надеяться, что отношение к Люсеньке теперь будет другим?Как бы вы назвали этот рассказ? (К сожалению, автору пособия не удалось установить точное название рассказа, предположительно, он – часть очерка воспоминаний А. Приставкина о войне).

Дж. Г. Коззенс. История успеха

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Успех — удача в задуманном деле, удачное достижение поставленной цели.

Блеф – 1. Прием, когда игрок, имеющий плохие карты при игре в покер, действует так, чтобы соперники сочли его карты выигрышными. 2. перен. разг. Выдумка, ложь с целью запугать кого-л. или внушить кому-л. преувеличенное представление о том или ином предмете.

Я встретился с Ричардсом десять или чуть больше лет назад, когда я впервые попал на Кубу. Он был невысоким, остролицым, приятным парнем, тогда примерно лет двадцати двух. Мы познакомились на корабле, и я был очень удивлен, узнав, что «Панамерика Стил» посылала нас обоих на одну и ту же работу.

Ричардс окончил какое-то не слишком хорошее строительное училище. Будучи одного с ним возраста и к тому же недавним выпускником технического колледжа, я мгновенно понял, что его знания были далеки от совершенства. Проще говоря, я просто не представлял себе, каким образом он умудрился получить свою работу.

Ричардс обладал природным обаянием и очень мне понравился. Одна фирма заключила контракт на строительство железной дороги. Для нас с Ричардсом это была в большинстве своем простая канцелярская работа. По крайней мере, для меня она была простой. Для Ричардса же все было сложнее, потому что он не знал даже толком, как пользоваться логарифмической линейкой. Когда он попросил меня проверить его расчеты, я нашел их совершенно ужасными. В конце концов, я вышел из себя и заявил ему:

— Слушай, ты самый тупой из всех людей, которых мне приходилось встречать. Ты вообще когда-нибудь учился арифметике? А ну-ка, сколько будет семью тринадцать?

— Поправь, пожалуйста, — сказал Ричардс. – А потом дай мне взглянуть на мои ошибки.

Кто из героев вызывает ваши симпатии? Почему?

С тех пор, когда было время, я проверял его расчеты, и проверяющий поймал его на ошибке всего пару раз. В январе несколько директоров одной компании приехали к нам по делам бизнеса, но в большей мере чтобы отдохнуть на юге, не отвлекаясь от дел. Мы с Ричардсом были приставлены к ним с тем, чтобы ознакомить их с местностью и с нашей работой. Один из директоров, мистер Проссет, задавал множество вопросов. Я знал свое дело в достаточной мере, чтобы отвечать на любые профессиональные вопросы, которые можно задать квалифицированному инженеру. Но так как мистер Проссет не был инженером, некоторые его вопросы ставили меня в тупик. На третий раз я вынужден был ответить:

— Боюсь, я не знаю, сэр. Мы не вычисляли этого.

Что произойдет дальше?

Внезапно заговорил Ричардс:

— Думаю, около девяти миллионов кубических футов, сэр, — сказал он. – Я прошлой ночью сосчитал это, просто из любопытства.

Ричардс мог. Ричардс знал все. Мистер Проссет задавал ему вопрос за вопросом, а он отвечал ему с такой же скоростью. Когда мы достигли начала рельсов, мистера Проссета уже ждала машина. Он холодно кивнул мне, пожал руку Ричардсу.

— Рад с вами познакомиться, — сказал он. – До свидания, мистер Ричардс, и спасибо вам большое.

— Ну что вы, сэр, — ответил Ричардс. – Рад, что оказался вам полезен.

Как только машина умчалась, я воскликнул:

— Мне нравится доставлять людям удовольствие, — усмехнулся Ричардс. – Если человек вроде мистера Проссета хочет что-то знать, кто я такой, чтобы утаить от него эти сведения?

— А он не думал о том, чтобы посмотреть расчеты или спросить у кого-нибудь, кто из нас на самом деле хороший специалист?

— Послушай, — спокойно сказал Ричардс. – Он не интересовался ничем, что могло бы оказаться для него полезным. Он вовсе не хотел точных чисел. Он их и не запомнил. Я и сам-то их не помню. Что он и хотел запомнить, так это нас тобой. И теперь он знает, что в «Панамерике Стил» работает способный молодой человек по имени Ричардс, который сообщил ему все, что он хотел знать – как раз тот, кто ему нужен, в отличие от своего сотрудника, который совершенно не интересуется своей работой, не может ответить на простейший вопрос и готов всю жизнь влачить жалкое существование.

Читайте также:  Российский союз писателей вступительный взнос

Как, по-вашему, сложится профессиональная карьера каждого из молодых людей?

И это правда. Я все еще работаю на ту компанию, до сих пор выполняю мелкую работу. А что же Ричардс? Несколько недель назад я прочитал в газете, что он стал вице-президентом и управляющим «Панамерика Стил, когда группа акционеров, которая отстаивала интересы Проссета, купила старую фирму.

Перечислим качества персонажей: главный герой (рассказчик) – какой? (Отличный инженер, честный, ответственный, прямолинейный, негибкий, неуверенный в себе). Ричардс – какой? (Плохой специалист, находчивый, не зануда, смелый, наглый). Что бы вы посоветовали главному герою? Каков ваш прогноз насчет его будущей карьеры? Что бы вы посоветовали Ричарсу? Можно ли утверждать, что свою роль сыграл счастливый случай – счастливый для одного и несчастливый для другого? Справедливо ли, что честность и отличные знания не были оценены по достоинству?

А. Филипс. Почтовая пропажа

Энсли, сортировщик почты, без конца вертел в руках конверт с австралийской маркой. Письмо было адресовано его жене.

Энсли довольно хорошо знал отправителя – кузена его жены Дики Соамса. Это было уже второе письмо, полученное Энсли после его отъезда. Первое пришло еще полгода назад, но он сжег его, не прочитав.

Почему Энсли так поступил с первым письмом?

Никто не имел меньше оснований для ревности, чем Энсли. Его жена была чиста как снег – прекрасная хозяйка, лучшая мать для их детей. Но он знал, что Адела всегда нравилась Дики Соамсу, и даже тот факт, что Дик давным-давно уехал к их – его и Аделы – дядюшке, не имел для него никакого значения. Он очень боялся, что однажды Дики вернется и увезет Аделу.

Энсли решил не забирать письмо сразу, на глазах у сослуживцев. После окончания рабочего дня он ушел из почтового отделения вместе с сотрудниками, а потом вернулся, чтобы забрать письмо. Так как дверь была заперта, ему пришлось влезть в окно. Когда же он выбирался наружу, его заметил начальник отделения, в гневе он немедленно уволил Энсли. Он лишился своей работы, на его место наняли другого. Жизнь их семьи заметно усложнилась, пришлось занимать деньги у друзей.

Прошло несколько месяцев, и, вернувшись однажды домой, Энсли увидел знакомую физиономию Дики Соамса. «Так он все-таки приехал», — мрачно подумал Энсли.

Дики весьма обрадовался, увидев Энсли.

— Я так скучал по вам обоим, — сообщил он радостно.

Энсли взглянул на жену.

— Дядя Том умер, — пояснила она. – И Дики получил свою часть наследства.

— Поздравляю, — сказал Энсли. – Везет тебе.

Адела повернулась к Дики.

— Расскажи Артуру остальное, — попросила она тихо.

— Ну что ж, — начал Дики. – У дяди Тома было состояние примерно в шестьдесят тысяч, и он намеревался завещать Аделе половину. Но его очень разозлило молчание Аделы в ответ на мои письма. Он изменил завещание и определил ее часть денег больницам. Я пытался убедить его не делать этого, но он и слушать меня не стал!

Энсли побледнел. «Значит, эти письма все же стоило прочитать», — подумал он про себя. На некоторое время воцарилось гнетущее молчание. Наконец, Дики Соамс нарушил тишину.

— Странное дело с этими письмами. Я хотел бы все-таки узнать, почему ты на них не отвечала.

Адела встала, подошла к мужу и сказала, крепко сжав его руку:

Как вы думаете, что сказала Адела?

— Очевидно, они как-то случайно затерялись.

И в эту минуту Энсли понял, что она обо всем догадалась.

Жаль ли вам Энсли? Кто был виновен в его неприятностях? Что вы думаете о финале рассказа? Восхищает ли вас поведение Аделы? Что следует дальше предпринять Энсли? Исходя из сюжета рассказа, сделайте выводы о главных семейных ценностях.

Биссет Д. Жук-философ и другие

Первоначальное значение слова «философ» было: «любитель мудрости» (от «филео» — люблю и «софия» — мудрость). Современное толкование: философ — человек, который разумно, рассудительно и спокойно относится ко всем явлениям жизни.

Дональд Биссет – английский актер, художник, писатель, наш современник. Его добрые сказки необычны и занимательны, легко читаются.

Дядя Фред жил на улице Западного Ветра в доме номер восемь. В комнате, где висел его портрет, по правую сторону от него на полке стояла в бокале роза, а слева — часы Тики-Таки.

«Ну что хорошего в часах? — думала роза. — Они ведь совершенно не пахнут. А что не пахнет приятно, не может быть поистине прекрасно!»

А часы про себя рассуждали: «Какая глупая эта роза. Время она не умеет показывать. Не понимаю, за что ее считают прекрасной?»

Тут мимо прополз черный жук. Он бросил взгляд на розу и на часы и подумал: «Бедняжки, они же совсем не черные!» И пополз дальше. Он спешил на день рождения к своей бабушке.

Почему жук не стал участвовать в споре?

Потом в окно заглянула ласточка и тоже увидела розу и часы.

— Ха! — сказала она. — Что толку тикать и благоухать, если не умеешь летать? Летать! Что может быть прекраснее?

— Плавать! — сказала рыбка из круглого аквариума на подоконнике.

— Мяукать, — сказала кошка и выпрыгнула из окна в сад.

— Чавкать, — сказала свинья, жившая по соседству в хлеву.

— Раскачивать деревья,- сказал ветер.

— Поднимать ветер, — сказали раскачивавшиеся деревья.

Роза и часы все еще спорили, когда домой вернулся дядя Фред со своей женой.

— Ну а что ты считаешь прекрасным? — спросили они дядю Фреда.

— Например, мою жену, — ответил дядя Фред.

— Согласна, — сказала его жена и поцеловала дядю Фреда.

О чем же спорили обитатели дома и сада? Что такое красота и что может быть по-настоящему красивым? Если можно, расскажите, кого или что вы считаете очень красивым, очень хорошим.

Тургенев И.С. Нищий.

За год до кончины Тургенева в печать вышел сборник его миниатюр, который называют «Стихотворения в прозе». Его составляют короткие прозаические тексты.

Какие образы возникают у вас при словах нищий, нищета? (Ответы слушателей). Вот что написано в Толковом словаре Даля:

Нищета — крайняя бедность, убожество, скудость, нужда и недостаток. Обнищаешь, так и нищету узнаешь. Нищета не порок, а люди ее не хвалят.

Надо ли помогать нищим?

Как поступит рассказчик:

— пройдет мимо

— сделает нищему замечание

— даст подаяние

— произойдет что-то другое

— Не взыщи, брат; нет у меня ничего, брат.

Нищий уставил на меня свои воспаленные глаза; его синие губы усмехнулись – и он в свою очередь стиснул мои похолодевшие пальцы.

— Что же, брат, — прошамкал он, — и на том спасибо. Это тоже подаяние, брат.

Как вы понимаете слова нищего, что пожатие руки тоже подаяние?

Я понял, что и я получил подаяние от моего брата.

Какое же подаяние рассказчик получил от нищего?

Какое название вы бы дали этому рассказу?

Список использованной литературы:

Диалоги с книгой // Библиотека в школе. – 2005.-№3.- с.1- 48

The Voice of the WASP

This all started with an offhand comment in
my
own recent book where I grumble about the death of literature. To illustrate my point I tally the numbers of novelists who made the cover of
Time magazine, decade by decade back to the beginning of Time (March 3, 1923).

That sly parenthesis moved one reader to email in plaintively: «Is James Gould Cozzens really so completely forgotten?»

I might have carried my ignorance to the grave had not an American friend, at almost precisely the same time as that reader email came in,
mentioned Cozzens in a conversation about the recent scandals in the Catholic Church. He recommended Cozzens’ 1936 novel Men and Brethren in
this context, and on general literary grounds. I promptly ordered a copy and have just finished it.

Men and Brethren is a clergyman novel, the principal character an Episcopal minister in 1930s New York City. This got my attention
right away. Inexplicably for an unbeliever, I enjoy clerical novels. The gold standard here is Trollope, but there have been others. Some years ago
I got hooked on the Catholic novelist J.F. Powers, whose stories mostly concern the priesthood. When Powers
died in 1999, I was just finishing a very pleasurable romp through his œuvre (which is not bulky: two novels, three short story
collections). I had actually written a letter of appreciation to him after reading Morte d’Urban, and received a friendly
response — possibly the last thing he wrote. Further back, I had laughed with the rest of novel-reading England at Auberon Waugh’s
Consider the Lilies, though all I
can recall of it now is a scene in which the clergyman protagonist gets stuck on the roof of his house.

I thus started out well-disposed to the book. As I read on, my disposition only got better. Cozzens came through as a conservative pessimist
with the cool, unillusioned view of human nature I find strongly appealing — as in Somerset Maugham, or indeed Trollope. There is no trace
of sentimentality, not even of the kind that hides itself behind literary tricks — fake irony or «colorful» minor characters.

An internet search has turned up some scattered biographical references to Cozzens, including
the story behind that Time cover. They hold
no surprises. Born in 1903, Cozzens was of old Anglo-Protestant stock on both sides — one great-grandfather was Governor of Rhode Island.
At 24 he married his literary agent, who was a liberal Democrat, and Jewish — «Mother almost died.» The marriage, which was
childless, lasted till his death 51 years later.

I suppose it is not very surprising that Cozzens is as out of favor as it is possible for a writer to be. Neither my excellent suburban
library nor my local independent bookstore has any of his books, nor a biography. Yet Cozzens won a Pulitzer for Guard of Honor (1948) and
was spoken of for a Nobel. By Love Possessed (1957) was a huge best-seller.

Here is an elegant, honest, fastidious writer, swept to oblivion by changing tastes, by a national turn to the sentimental narcissism he
loathed. I have placed orders for both those books.

Оцените статью
Добавить комментарий