1. Основные
принципы
профессиональной
этики юриста
Основателем
судебной этики
как науки о
нравственных
принципах
судопроизводства
по праву можно
считать Анатолия
Федоровича
Кони, 150-летие
со дня рождения
которого отмечалось
в 1994 году. Пройдя
славный путь
от помощника
секретаря
Петербургской
судебной палаты
до обер-прокурора
кассационного
департамента
Сената и члена
Государственного
Совета, имея
громадный опыт
судейской и
прокурорской
работы, А. Ф.
Кони
был твердым
и убежденным
сторонником
изучения и
преподавания
этических начал
в деле уголовного
правосудия.
Он считал
необходимым
ввести курс
«Судебной
этики» в юридических
учебных заведениях
как дополнение
к догматическим
положениям
уголовного
процесса в
надежде на
то, Что «зрелый
судебный деятель
в Минуты колебания
перед тем, какого
образа действий
надо держаться
в том или другом
вопросе, вспомнит
нравственные
указания, услышанные
им с кафедры,
и, устыдясь
ржавчины
незаметно
подкравшейся
рутины, воспрянет
духом».
А.
Ф. Кони полагал,
что чтение
подобного курса
будет способствовать
нравственному
совершенствованию
будущих юристов.
Одной из основных
его работ в
этой области
является статья
«Нравственные
начала в уголовном
процессе».О
том, какое значение
придавал А. Ф.
Кони этой работе,
свидетельствует
следующий факт:
при выходе в
свет (впервые
она была опубликована
в 1902 году в первом
номере «Журнала
Министерства
юстиции») он
обратился к
Л. Н. Толстому
с просьбой
ознакомиться
с ней.1
К
сожалению,
осуществить
свое намерение
-—издать специальный
курс судебной
этики—А. Ф. Кони
не удалось.
.
На
протяжении
длительного
времени решение
насущных проблем,
касающихся
судебной этики,
считалось
неправомерным.
Известно
отрицательное
Отношение А.
Я. Вышинского
к профессиональной
этике. В течение
десятилетий
игнорировалось
решение этических
вопросов культуры
правосудия,
а также развития
соответствующих
дисциплин.
В
юридической
литературе
предпринимались
попытки поставить
под сомнение
обоснованность
профессиональной
этики и ее научный
статус, в частности,
известный
советский
процессуалист
М. С. Строгович
писал: «Концепция
судебной этики
практически
означала бы
допущение
нарушения
нравственности
в тех или иных
пределах под
предлогом
особенностей
тех или иных
профессий,
специфики той
или иной государственной
или общественной
деятельности»’.2
‘В
настоящее время
ни у кого не
вызывает сомнения
не только
существование
профессиональной
этики, но и
возрастание
ее роли в регулировании
различных видов
специализированного
труда. Постоянно
расширяется
круг профессий,
претендующих
на собственные
моральные
кодексы, вместе
с тем растет
стремление
еще больше
конкретизировать
профессиональные
нормы, кодексы
поведения.
Судебная
этика требует
от юриста честности,
справедливости,
бескорыстия,
внимательности.
Эти моральные
качества являются
первостепенным
условием
профессионального
общения работников
данной сферы.
К сожалению,
еще нередко
наблюдается
нарушение
моральных норм,
что требует
усиления социального
контроля, ужесточения
внешних санкций.3
Однако
каким бы ни был
строгим социальный
контроль,
формирование
указанных
нравственных
качеств зависит
от самого человека,
его понимания
высокой ответственности,
проистекающей
от доверия
граждан и
государства,
оказываемого
работникам
правоохранительных
органов.
Профессионально-нравственное
сознание должно
не задаваться
извне, а быть
выражением
и обобщением
идейно-нравственной
позиции юриста.
Использование
в корыстных
целях знаний,
положения,
возможностей
находится
в полном противоречии
с профессиональной
честью юриста.
Отсюда следует,
что высшим
судом для тех,
кого влечет
на путь вымогательства,
взяточничества,
протекционизма
должен стать
публичный суд
чести, что,
разумеется
не отменяет
санкции государства.
Юридическая
общественность
давно высказывается
за систематизацию
всей совокупности
моральных
императивов
профессии.
С
удовлетворением
были восприняты
тексты «Обязательств
работника
прокуратуры»,
«Присяги судей
и народных
заседателей»,
установление
порядка принесения
присяги. Все
это можно
рассматривать
в качестве
определенных
шагов на пути
создания кодекса
чести и достоинства
юриста.
Здесь
важно соблюсти
главное — кодекс
должен быть
кратким, четким,
простым для
исполнения
и трудным
для^искажения
его смысла.
Вместе с тем
.лаконичность
должна не исключать,
а учитывать
специфичность
юридической
профессии и
ее структуру:1
одно
дело судья,
следователь,
прокурор, а
другое — адвокат.
Отсюда необходимость
сделать Кодекс
чести юриста
из двух частей:
общей и особенной.
При этом важно
учесть весь
положительный
опыт, накопленный
отечественной
юридической
наукой.
Введение
в России с 1994 года
суда присяжных
заседателей,
учитывая новизну
этого судебного
института,
требует внимательного
изучения
положительного
опыта, накопленного
в этой области,
как зарубежного,
так и дореволюционной
России.2
Вторая
половина XIX века,
отмеченная
таким важнейшим
событием в
правовой жизни,
как Судебная
реформа 1864 года,
открыла замечательную
плеяду прогрессивных
русских юристов
— выразителей
общественной
совести, подлинных
гуманистов,
обладавших
энциклопедической
эрудицией,
высоким профессиональным
уровнем, великолепной
ораторской
подготовкой.
Это П. А.
О
себе они с гордостью
говорили: «Мы
не искали крестов,
мы не получали
медалей за
храбрость, но
мы кое-что сделали,
не щадя живота.
Мы пришлись
не по нраву
всей фарисейской
синагоге, мы
стали костью
в горле не одной
высокопоставленной
особе.
Эти особы
охотно съели
бы нас, но не
лезет — удавишься»’.
Эти слова принадлежат
В. Д. Спасовичу,
который, по
оценке профессора
Н. А. Троицкого,
«в 70—90 годы был
едва ли не самой
влиятельной
фигурой в русском
судебном мире»2.
Ему принадлежит
Первый в России
учебник уголовного
права, о котором
А. Ф. Кони писал:
«Книга Спасовича
представила
собой светлое
и отрадное
явление… Рядом
с подробным
и ярким изложением
теории наказания
в этой книге
были талантливые
страницы, посвященные
общим положениям
уголовного
права, истории
и практическому
осуществлению
наказания,
полные настойчивого
призыва к
справедливости,
слагающиеся
из примирения
начал общежительности
и свободного
самоопределения
воли, и к отказу
от тех карательных
мер, которые
бесчеловечны,
потому что не
необходимы».2
Защитив
в 34 года докторскую
диссертацию,
будучи, по оценке
С. А. Андреевского,
«королем русской
адвокатуры»,
В. Д. Спасович
не искал громких
дел в поисках
славы, а считал
долгом юриста
согласовывать
свою позицию
с требованиями
нравственности,
поэтому закономерны
его смелое
выступление
на политическом
процессе в
защиту революционеров,
уход в 1861 году
из Петербургского
университета
в знак протеста
против расправы
над студентами.
За
отказ поддерживать
обвинение по
делу В. Засулич
был уволен из
прокуратуры
С. А. Андреевский.
Лишь благодаря
принципу
несменяемости
судей, несмотря
на желание
императора
уволить непокорного
в отставку,
сохранил за
собой пост
председателя
Петербургского
окружного суда
А. Ф. Кони, вынесший
оправдательный
приговор’й0
делу В. Засулич.
Подобных
примеров можно
привести множество,
и каждый из них
убедительно
свидетельствует
о высоком гражданском
мужестве, стойкой
нравственной
позиции этих
людей. Поэтому
их взгляды
на проблемы
судебной этики
нельзя отнести
к категории
общетеоретических
рассуждений.
С
этой точки
зрения изучение
нравственных
проблем в трудах
русских юристов
конца XIX — начала
XX вв. дает богатый
материал для
размышлений,
осмысления
нравственной
позиции юриста
в обществе.
Большое
внимание в
трудах русских
юристов исследуемого
периода уделено
нравственной
позиции прокурора.
И сегодня полны
жизни слова
А. Ф. Кони, отдавшего
девять лет
неустанного
труда прокурорской
деятельности:
«Основными
чертами русского
типа обвинителя
были спокойствие,
отсутствие
личной озлобленности
против подсудимого,
опрятность
приемов обвинения,
чуждая и возбуждению
страстей, и
искажению
данных дела,
и, наконец, что
весьма важно,
полное отсутствие
лицедейства
в голосе, в жесте
и в способе
держать себя
на суде».
Судебный
процесс, проходящий
в условиях
гласности,
требует от его
участников,
особенно от
прокурора,
поддерживающего
обвинение от
имени государства,
сдержанности,
подтянутости,
корректного
и вежливого
отношения к
каждому, кто
предстает перед
судом и сообщает
какие-либо
сведения.2
Поддерживая
обвинение по
делу о клубе
«Червонных
валетов», Н. В.
Муравьев говорил:
«Не жертвы
нужны обвинению;
оно требует,
чтобы каждый
получил по
заслугам, и
пусть осмелится
кто-либо сказать,
что такие требования
лишены основания.
Вооруженное
страшным оружием
правды и очевидности,
глубоко убежденное
в чистоте и
правоте своего
дела, обвинение
твердо и уверенно
возвышает перед
вами свой глас:
оно знает, что
против него
— преступление,
а за него — закон,
справедливость,
нравственность,совесть
и честь».1
А.
Ф. Кони считал
совершенно
недопустимыми
в деятельности
прокурора
подмену объективности
при рассмотрении
уголовного
дела ложным
чувством
корпоративной
солидарности,
оправдание
им упущений
предварительного
следствия
искаженным
пониманием
заботы о благе
общества, и
приводил следующий
пример:
«Товарищ
прокурор одного
из больших
поволжских
судов сказал
в обвинительной
речи: «Я согласен,
что улики,
представленные
против подсудимых,
малы и ничтожны,
скажу даже
более, что будь
я вместе с вами,
господа присяжные,
в вашей совещательной
комнате, то я,
конечно, как
судья, должен
был бы признать
эти улик»
недостаточными
для обвинения.
Но, как представитель
общества и
государства,
я поддерживаю
тем не менее
обвинение
против подсудимых
и громко заявляю,
что и в будущее
время при столь
же малых уликах
я буду составлять
обвинительные
акты: слишком
уж много краж
развелось в
последнее
время, и мы будем
оберегать от
них общество,
засаживая в
предварительное
заключение
заподозренных
воров-рецидивистов,
хотя бы и по
таким уликам»*.2
Прокурор
не должен превращать
судебные прения
в запальчивую
травлю подсудимого,
возбуждать
к нему неприязненные
чувства, представлять
дело в одностороннем
виде, извлекая
из него только
обстоятельства,
уличающие
подсудимого,
преувеличивать
значение
доказательств
или важность
преступления.
Прокурор, исполняя
свой долг, служит
обществу. Но
это служение
только тогда
будет полезным,
когда в него
будет внесена
строгая Нравственная
дисциплина
и когда интересы
общества и
человеческого
достоинства
будут ограждены
с одинаковой
чуткостью и
достоинством.
О
величайшей
нравственной
ответственности
обвинителя
известный
судебный деятель
начала XX века
П. С. Пороховщиков
(П. Сергеич) в
своей книге
«Искусство
речи на суде»
писал: «Если
преступление
совершено
негодяем, обвинение
может быть
сурово, защите
остаётся заботиться
о смягчении
ответственности.
Если преступник,
хотя бы убийца
— добрый, честный
человек, все
трудности на
стороне прокурора.
Но в обоих случаях
оратор, находящийся
в невыгодных
условиях, должен
держаться
действительности.
Это крайне
трудно, особенно
для обвинителя.
Сказать: да, я
знаю, что это
хороший человек,
уверен, что,
будучи оправдан,
он станет заботиться
о детях убитого,
как о собственных;
я знаю, что каторга
не будет для
него большим
наказанием,
чем сознание
своего преступления
и вечные укоры
совести; знаю,
что вдова убитого
простила его,
и все-таки требую
каторги,— сказать
это нелегко.
Касаться
наружности
подсудимого
или копаться
в его прошлом,
не имеющем
прямого отношения
к рассматриваемому
делу, — это значит
злоупотреблять
своим положением.2
О
последствиях,
к которым может
привести поспешность
в выводах прокурора,
может свидетельствовать
такой факт из
жизни А. Ф. Кони.
Во время обвинительной
речи он заметил,
что подсудимый
все время улыбается.
Возмущенный,
А. Ф. Кони обратился
к присяжным,
утверждая, что
преступник
потерял совесть:
«Он смеется
над судом, над
вами, господа
присяжные
заседатели,
надо мной; над
всем правосудием».
К подсудимому
была применена
суровая мера
наказания. Но
и тут он смеялся.
«Анатолий
Федорович, —
воскликнул
в кулуарах один
из его коллег,
— как вы могли
так поступить?
Отношение
к подсудимому
как к врагу, с
которым, роясь
в его прошлом,
можно не. стесняться
в приемах и в
подборе доказательств,
— крайне опасная
позиция обвинителя,
граничащая
и с безнравственностью,
и с нарушением
закона. М. Ф.
Громницкий,
поддерживая
обвинение по
делу Данилова,
говорил:
«Долг
каждого прокурора,
которому государство
доверяет выразить
отношение
общества к
совершенному
преступлению,
помнить, что
как бы низко
ни пал человек,
все же хотя и
падший, но наш
собрат, что
если, быть может,
и померкла в
нем искра
человеческого
достоинства,
то никогда она
не может совсем
погаснуть в
человеке.
Без
злобы и увлечения
судите это
дело, и тогда
суд ваш станет
судом правды
в полном значении
этого слова,
когда вы без
ошибки, насколько
это возможно
суду человеческому,
отделите правое
от неправого,
истину от лжи,
и мы с уважением
преклонимся
перед вашим
приговором,
каков бы он ни
был», — с такими
словами обратился
к суду адвокат
Превальский
по делу Либермана.
Обвинитель
обязан построить
свои взаимоотношения
с подсудимым
так, чтобы тот,
подобно игуменье
Митрофании,
мог сказать:
«Прокурор
обращался
со мной, как
человек с сердцем,
он не глядел
на меня как на
осужденного,
он смотрел как
на обвиняемого,
который может
быть и оправдан».2
Говоря
об этике прокурора,
невозможно
обойти вниманием
и такой вопрос,
как достоинство
прокурора при
произнесении
обвинительной
речи. П. С. Пороховщиков
писал, что
недопустимо,
когда прокурор
обращается
к присяжным:
«Я ходатайствую
о признании
подсудимого
виновным, я
про-шу.у вас
обвинительного
приговора.
Нищий может
просить у имущего
о подаянии,
влюбленный
пусть униженно
ищет у хорошенькой
женщины благосклонности.
Но разве присяжные
заседатели
по своей прихоти
дарят обвинение
или отказывают
в нем? Не может
государственныйобвинитель
просить о правосудии.
Он требует
его»5. От умения
прокурора вести
(держать) себя
на процессе,
от его общей
и профессиональной
Культуры в
определенной
степени зависит,
чтобы судебный
процесс оказал
предупредительное
и воспитательное
воздействие.
Долг чести и
достоинства
прокурора
всем своим
поведением
проявлять
уважение к суду
как к органу
правосудия.
Прокурор
Московского
окружного суда
П. Н. Обнйнский
с возмущением
писал, что «иногда
можно видеть
такого прокурора,
который, произнося
обвинительную
речь и считая
свою задачу
законченной,
демонстративно
не слушает
защитника либо
даже пренебрежительно
выражает свое
отношение
к сказанному
защитником.
Речь защитника,
какой бы критической
в отношении
речи обвинителя
она ни была,
должна быть
выслушана
прокурором
со спокойным
достоинством.
Прокурор от
этого только
выиграет и в
глазах присяжных
заседателей
и в глазах
присутствующих
в зале».1
А.
Ф. Кони об этой
стороне этики
прокурора писал
следующее:
«Прокурору
не приличествует
забывать, что
у защиты, теоретически
говоря, одна
общая с ним
цель содействовать,
с разных точек
зрения, суду
в выяснении
истины доступными
человеческим
силам средствами,
и что добросовестному
исполнению
этой обязанности,
хотя бы и направленной
к колебанию
и опровержению
доводов обвинителя,
никоим образом
нельзя отказать
в уважении».2
Негативное
отношение
отдельных
прокуроров
к деятельности
защитника
Н. П. Карабчевский
видел в том,
что «защиту
впускают» в
храм правосудия,
но надолго ли
и в какой момент?
Разве в самые
сокровенные
и трудные для
обвиняемого,
а нередко и для
истины моменты,
она не находится
в жалком положении
оглашенного,
изгнанного,
бессильно
томящегося
у преддверия
храма?
Ее впускают
тогда, когда
затеянная в
глубокой тайне,
сотканная в
тиши и выполненная
в раздумье вся
«творческая»
‘работа обвинения
в сущности
«готова» —
окончена совершенно.
Ей предоставлено
только критиковать
или даже разрушать
это «творчество»,
класть свои
мазки на законченную
картину, портить
ее или рвать
холст, на котором
она нарисована,
но не делать
ничего своего
законченного
и цельного.
Она
ничего не дает
взамен разрушаемого.
Ум наш так устроен,
что, подобно
всей природе,
боится пустоты.
И к защите
предъявляют
требование
на смену разрушаемого
создать нечто
новое, свое
положительное
и прочное. Но
предъявлять
подобное требование
— значит издеваться
над бессилием
стороны в процессе».1
Таким
образом, в основе
отрицательного
отношения
прокурора к
адвокату всегда
лежат чувства
безнравственные:
стремление
любыми способами
осудить подсудимого,
защитить честь
мундира, желание
подчеркнуть
свою власть,
угодить начальству.
Вместе
с тем адвокат
— не слуга своего
клиента, а прежде
всего служитель
правосудия.
Один из славных
представителей
этой благородной
профессии
П. А. Александров,
о котором
современники
говорили, что
он соединил
в себе колоссальный
талант адвоката
с неустрашимым
мужеством
воина, презиравшего
опасности,
прямо заявил
об этом в одной
из своих речей:
«Я желал бы
исполнить долг
мой не только
какзащитника,
но и как гражданина,
ибо нет сомнения,
что на нас, как
общественных
деятелях, лежит
обязанность
служить не
только интересам
защищаемых
нами, но и вносить
свою лепту,
если к тому
представляется
возможность,
по вопросам
общественного
интереса»’.
Характеризуя
общие нравственные
принципы,
предъявляемые
к судебному
деятелю, нельзя
обойти вниманием
и такой вопрос,
как уважение
к окружающим,
участникам
судебного
процесса. В
частности,
умение ценить
и беречь чужое
время, которое
достигается
на основе знания
материалов
дела.
М.
Ф. Громницкий
писал: «Первая,
азбучная истина
публичного
обвинителя
— изучение дела
по предварительному
следствию.
Изучение это,
безусловно,
должно быть
самое внимательное,
всестороннее,
от первой страницы
до последней,
без пропуска
самой ничтожной
бумаги из
полицейского,
например, дознания
или каких-либо
приложений
к делу.
Самая
ничтожная
бумага может
неожиданно
стать на суде
материалом
в разъяснении
обстоятельств
дела, может
дать указание
на сильные или
слабые стороны
защиты, может
дать, наконец,
иное освещение
имеющим значение
в деле фактам»2.2
Заслуживает
внимание совет
Ф. Н. Плевако:
«Как это обыкновенно
делают защитники,
я прочитывал
бумаги, беседовал
с подсудимым,
вызывал его
на искреннюю
исповедь души,
прислушивался
к доказательствам
и составлял
себе программу,
заметки о чем,
что и зачем
говорить, обдумывал
и догадывался,
о чем будет
говорить прокурор,
на что будет
особенно ударять,
где в нашем
деле будет
иметь место
горячий спор,
и свои мысли
я держал про
запас, чтобы
на его слово
был ответ, а на
его удар — отражение
…»3.
Доскональное
знание материалов
дела позволяет
сократить
количество
бесцельных
вопросов, задаваемых
подсудимому,
потерпевшему,
свидетелям,
сосредоточив
все усилия на
выяснении
истины. 1
Недопустимо
использование
судебной трибуны
для удовлетворения
личных амбиций,
желаний «порисоваться»
перед присутствующими,
Один из адвокатов
по делу об убийстве
в драке говорил:
«Драка, господа
присяжные
заседатели,
есть такое
состояние,
субъект которого,
выходя из границ
дозволенного,
совершает
вторжение в
область охраняемых
государством
объективных
прав личности,
стремясь нарушить
целостность
ее физических
покровов повторным
нарушением
таковых прав.
Если одного
из этих элементов
творения яичных
нет налицо, то
мы не имеем
юридического
основания
видеть во взаимной
коллизии субстанцию
драки». А. Ф. Кони
был вынужден
заметить: «Господа
присяжные
заседатели,
что такое драка,
я думаю, каждому
из вас известно
по собственному
опыту из детства.
В
превосходной
речи С. А. Андреевского
по делу Андреева
неожиданное
крушение семейного
благополучия,
когда Сарра
Левина о своей
измене сообщает
мужу, сравнивается
с землетрясением:
«В жизни Андреева
произошло нечто
вроде землетрясения,
совсем как в
Помпее или на
Мартинике.
Чудесный климат,
все блага природы,
ясное небо.
Вдруг показывается
слабый дымок,
затем черные
клубы дыма,
копоть, гарь.
Все гуще. Вот
уже и солнца
не видать. Полетели
камни. Разливается
огненная лава.
Гибель грозит
отовсюду. Наконец,
неожиданный
удар, треск. И
все погибло».1
Сравнение
сильное, форма
безупречная,
но, на мой взгляд,
лучше бы его
упустить: оно
сразу отрывается
от действительности,
напоминает,
что перед судьями
не подсудимый,
полный горя
и отчаяния, а
его защитник,
чарующий игрой
старательно
отточенных
слов.
Одним
из элементов
культуры судебного
деятеля является
его внешний
вид. Анатолий
Федорович Кони
советовал;
«Следует одеваться
просто и прилично.
В костюме не
должно быть
ничего вычурного
и кричащего
(резкие цвета,
необыкновенный
фасон).
Грязный,
неряшливый
костюм производит
неприятное
впечатление.
Это важно помнить,
так как психологическое
воздействие
на собравшихся
начинается
до речи, с момента
появления
перед публикой»».
Это, разумеется,
относится к
одежде судей,
народных заседателей,
адвокатов,
секретарей
судебногозаседания,
прокурорских
работников
и других участников
судебного
процесса.2
В
равной мере
данные замечания
относятся и
к работе следователя
прокуратуры,
которому ежедневно
приходится
общаться с
многими людьми.
Нередко установить
контакт с человеком
не удается
именно вследствие
первоначальной
антипатии,
вызванной
внешней оценкой
следователя.
Профессиональная
юридическая
деятельность
отличается
сложностью
и многогранностью.
Ее психологический
анализ всегда
дает возможность
выделить ряд
этапов, через
которые происходило
движение к
конечной цели
— установлению
истины. В той
или иной степени
в профессиональной
юридической
деятельности
можно выделить
следующие
стороны: поисковая
(познавательная),
коммуникативная,
удостоверительная,
организационная,
реконструктивная
(конструкционная),
социальная.
В
каждой из указанных
выше сторон
реализуются
соответствующие
личностные
качества, обеспечивая
успешность
деятельности.
Деятельность
юриста — многоуровневое,
иерархическое
явление. На
каждом уровне
достижение
свойственных
данному уровню
целей обеспечивается
соответствующими
личностными
структурами,
причем их
достижение
обеспечивает
возможность
перехода к
достижению
целей высоких
уровней деятельности.1
Контрольная работа профессиограммы юриста
Контрольная работа
Тема: «Профессиограммы
юриста»
Уфа — 2022г.
Введение
Юридическая деятельность
представляет собой требующий большого
напряжения, терпения, добросовестности,
знаний и высокой ответственности
труд, основанный на строжайшем соблюдении
норм закона.
Практически для
всех юридических профессий одной
из главных сторон деятельности является
коммуникативная деятельность, заключающаяся
в общении в условиях правового
регулирования. Это правовое (процессуальное)
регулирование накладывает отпечаток
на всех участников общения,
наделяя их особыми правами и обязанностями
и придавая общению специфический оттенок,
выделяющий юридические профессии в отдельную
группу.
Для большинства
юридических профессий характерна
высокая эмоциональная напряженность.
Причем чаще это связано с отрицательными
эмоциями, с необходимостью их подавлять,
а эмоциональную разрядку откладывать
на сравнительно большой период времени.
Труд многих
юристов (прокурора, следователя, судьи,
оперативного работника и др.) связан
с осуществлением особых властных полномочий,
с правом и обязанностью применить власть
от имени закона. Поэтому у большинства
лиц, занимающих перечисленные должности,
развивается профессиональное чувство
повышенной ответственности за последствия
своих действий.
Для большинства юридических профессий
характерной чертой является организационная
деятельность, которая, как правило, имеет
два аспекта:
организация собственной
работы в течение рабочего дня, недели,
организация работы по делу в условиях
ненормированного рабочего дня;
организация совместной
работы с другими должностными лицами,
правоохранительными органами, другими
сторонами в уголовном процессе.
Для многих юридических
профессий характерна необходимость
преодолевать сопротивление отдельных
лиц, а в некоторых случаях и микрогрупп. Прокурор, следователь,
оперативный работник, судья в поисках
истины по делу нередко наталкиваются
на пассивное или активное сопротивление
со стороны заинтересованных в определенном
исходе дела лиц.
По существу,
для всех юридических профессий характерен творческий аспект
труда, который вытекает из перечисленных
характеристик. Рассмотрим основные профессиограммы
юриста.
1. Профессиограмма
судьи
Профессия судьи
является одной из наиболее сложных
юридических профессий. В его
деятельности реализуется значительное количество
специальных качеств и навыков личности,
которые, будучи приведены в систему, органически
входят в структуру личности судьи и определяют
его творческий потенциал и индивидуальный
стиль деятельности.
Основатель
судебной этики А. Ф. Кони, не особенно веря в
возможность реализации в судах царской
России изложенных им нравственных начал
при осуществлении правосудия, утверждал,
что им принадлежит в будущем первостепенная
роль в исследовании условий и обстановки
судебного процесса. Он надеялся, что «центр
тяжести учения о судопроизводстве перенесется
с хода процесса на этическую и общественно-правовую
деятельность судьи во всех ее разветвлениях».
Центральное место
в судебной этике, в судебной деятельности
А. Ф. Кони всегда отводил личности судьи. Как бы хороши ни
были правила деятельности, они могут
потерять свою силу и значение в неопытных,
грубых, недобросовестных руках, а самый
обдуманный и справедливый уголовный
закон обращается в ничто при неправильном
отправлении правосудия. Исходя из этого,
А. Ф. Кони считал, что изучение судопроизводства
в той его части, которая относится к судебной
деятельности, должно иметь своим предметом
не только свойства и условия этой деятельности,
но и поведение судьи по отношению к лицам,
с которыми он приходит в соприкосновение
вследствие своей деятельности.
Большое внимание
в его трудах уделено проблеме
внутреннего убеждения судьи. Судья,
по мнению А. Ф. Кони, должен напрягать
все свои душевные силы для отыскания
истины в деле, при вынесении приговора
он не должен находиться в плену
«мимолетного мнения, внушенного порывом
чувства или предвзятым взглядом», он
не вправе решать дела по принципу: «Я
так хочу». Его девизом должно быть: «Я
не могу иначе».
В основе судебного
приговора должна лежать не только
логическая неизбежность, но и
нравственная обязательность. Процесс
формирования внутреннего убеждения судьи
связан с непрерывным разрешением возникающих
сомнений.
Труд судьи
отличается большим разнообразием
решаемых задач. Программа решения
этих задач может быть выражена лишь в самой
общей форме, которая заключается в правовой
норме.
Профессиональная
деятельность судьи детально и жестко
регламентирована законом. Судья наделен
властными полномочиями, применяет
власть от имени государства, а это
развивает профессиональное чувство повышенной
ответственности за последствия своих
действий.
Судебные дела
чрезвычайно разнообразны как по
объему, так и по характеру (уголовные,
гражданские, административные). Разноплановость
работы судьи предполагает широкое
общее и юридическое образование, умение
принимать решения в самых разнообразных
ситуациях.
Основная задача
суда — вынесение справедливого
приговора по делу на основании глубокого
и всестороннего исследования доказательств
и в соответствии с действующим
законодательством (ст. 297 УПК РФ). Судебный
процесс оказывает также воспитательное
воздействие на всех, кто участвует или
присутствует на нем, а также на более
или менее значительные группы населения,
находящиеся за пределами суда.
За сравнительно
короткий период судебного следствия судьи должны
получить исчерпывающую характеристику
подсудимого, которая отражает его личность
во всем многообразии ее отношений с окружающей
социальной средой. В этой характеристике
должен быть правильно намечен социальный
прогноз развития данной личности и определены
(в строгом соответствии с законом) социальные
средства воздействия на человека с целью
ресоциализации. Таким образом, вынесение
справедливого приговора должно стать
началом разрешения конфликта личности
с обществом.
В ходе судебного следствия тщательно
проверяется объективность информации,
собранной на предварительном следствии.
Результаты
судебной деятельности зависят не только
от индивидуальных черт самих судей,
но и от эффективности работы судейской
группы и деятельности других участников процесса. Высокое
качество рассмотрения уголовных дел
непосредственно связано с культурой
ведения судебного процесса. Суд — единственный
из правоохранительных органов, который
применяет закон в условиях гласности
и наглядности для населения. Это обстоятельство
возлагает на судью особую задачу — обеспечить
максимальные условия для повышения уровня
правосознания граждан для воспитания
в духе законопослушного поведения не
только того человека, который привлекается
к судебной ответственности, но и всех
граждан, оказавшихся в орбите деятельности
суда либо информированных об этой деятельности.
Суды оказывают влияние на ряд аспектов
общественного мнения: формируют у граждан
правосознание; уголовные процессы создают
социально-психологи ескую атмосферу
неотвратимости наказания; при высокой
культуре судебного процесса создают
вокруг преступника и его пособников атмосферу
морального осуждения; судебный процесс
стимулирует стремление общественного
мнения к выявлению причин и условий, способствовавших
совершению преступления.
Основные стороны
профессиограммы судьи: социальная,
реконструктивная, коммуникативная, организационная
и удостоверительная.
Остановимся на
каждой из них.
СОЦИАЛЬНАЯ
СТОРОНА. Судья озабочен не только тем,
чтобы правильно, в соответствии
с законом, рассмотреть и разрешить
уголовное или гражданское дело, но и тем,
чтобы в максимальной степени использовать
судебные процессы, судебную практику
и материалы для предупреждения преступных
проявлений и иных нарушений законности.
В этих целях он проводит публичные процессы
по месту работы или жительства тех, кто
способствовал правонарушениям, участвует
в пропаганде законов среди населения,
проводит иную профилактическую работу.
Это характеризует и профессиональную
направленность личности судьи, выражающуюся,
в частности, в постоянном повышении уровня
знаний и совершенствовании профессионального
мастерства, в стремлении к торжеству
справедливости, к установлению истины,
в чувстве собственного достоинства, профессиональной
гордости и др.
Каждый судья
проводит в жизнь идеи, заложенные
в законодательстве. Одновременно он воспитывает
значительное количество людей. Опытного
судью отличает высокая ответственность
за свою деятельность и за принятые решения,
принципиальность. Судья постоянно находится
в центре внимания всех участников судебного
процесса. Все его замечания и даже жесты
подвергаются постоянному контролю и
оценке присутствующих, поэтому опытного
судью отличает беспристрастность и выдержка.
РЕКОНСТРУКТИВНАЯ
СТОРОНА — это текущий и завершающий
анализ всей собранной по делу информации,
окончательной целью которого является
вынесение справедливого, в соответствии
с действующим законодательством, приговора
или решения. В реконструктивной деятельности
реализуются общий и специальный интеллект,
память, воображение, аналитическое и
синтетическое мышление, интуиция судьи.
Мышление судьи
должно отличаться объективностью, всесторонностью,
конкретностью и определенностью.
Интуиция и воображение участвуют
только в оценке информации на начальных
этапах исследования доказательств.
КОММУНИКАТИВНАЯ
СТОРОНА проявляется в общении
с людьми в ходе судебного процесса.
Это общение протекает в рамках
уголовно-процессуаль ого регулирования,
и судья является главным организатором
общения. При этом реализуются такие
личностные качества судьи, как чуткость,
эмоциональная устойчивость, умение слушать
и разговаривать и др.
Очень важен
хороший эмоциональный настрой,
который создается в зале судебного
заседания усилиями председательствующег
и способствует справедливому рассмотрению уголовного дела по существу.
Повышенная нервозность, возникающая
при рассмотрении уголовных дел, и неумение
некоторых судей снимать нервное напряжение
снижают качество судебного процесса
и могут привести к серьезным ошибкам.
Коммуникативная сторона деятельности
реализуется также в судебных допросах,
и при этом успех допроса во многом зависит
от согласованности приемов допроса с
индивидуальными особенностями личности
допрашиваемого.
Для того чтобы
в зале судебного заседания вызвать
человека на откровенность, снять растерянность, неловкость,
раздражительность, необходимы большой
такт, чуткость, культура и глубокое знание
психологии личности.
ОРГАНИЗАЦИОННАЯ
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ заключается в том,
что председательствующий руководит
ходом судебного разбирательства
в рамках процессуального закона.
Как показали исследования, в этой деятельности
следует выделить два аспекта: организованность
судьи и то, как он руководит всеми лицами,
находящимися в сфере судебного процесса.
При этом реализуются такие личностные
качества судьи, как воля, собранность,
целеустремленность, настойчивость. В
организационной деятельности судьи есть
черты, которые отличают ее от руководящей
деятельности в общепринятом смысле: участники
процесса не находятся у судьи в подчинении,
его руководство ограничено рамками процессуального
регулирования и, как правило, имеет публичный
характер. Многие из опрошенных судебных
работников подчеркивали значение психологической
совместимости участников процесса (состав
суда, секретариат, адвокаты, государственный
обвинитель, эксперты и др.) и отводили
главную роль председательствующем в
решении этой проблемы.
УДОСТОВЕРИТЕЛЬНАЯ
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ завершает профессиограмму
судьи и представляет собой приведение
всей добытой в ходе процесса информации
в специальные, предусмотренные законом формы: протокол,
приговор, определение и др. В этой деятельности
реализуется общая и специальная культура
письменной речи судьи, его профессиональные
навыки в составлении письменных документов.
2. Структура
профессиограммы следователя
Профессиограмма следователя представляет
собой сложную иерархическую структуру,
в которой все стороны профессиональной
деятельности, а также личностные качества,
навыки и умения представлены во взаимной
связи или зависимости.
Каждая из сторон
профессиограммы отражает, во-первых, определенный
цикл профессиональной деятельности,
а во-вторых, в ней реализуются личностные
качества, навыки, умения, а также знания,
которые обеспечивают профессиональный
успех на этом уровне деятельности.
В основе профессиограммы
лежит поисковая сторона деятельности,
которая реализует стремление к раскрытию
преступления и заключается в собирании
исходной информации для решения профессиональных
задач.
Особое значение
поисковая сторона деятельности
следователя имеет на первом этапе
расследования. Сущность ее заключается
в вычленении из окружающей среды криминалистически
значимой информации (следы преступника,
потерпевшего, оружия или орудий преступления
и т. д.), которая дает возможность с достоверностью
реконструировать событие преступления
с такой степенью точности, как этого требует
закон.
Осматривая
место происшествия, следователь
ищет ответы на вопросы: что здесь
произошло, какие следы оставило
это событие? В правильном решении
этих задач велика роль личностных
факторов: во-первых, это задатки и способности следопыта,
далее имеют значение криминалистические
знания (учение о следах, способах совершения
преступлений), профессиональный опыт
(навыки вычленения опорных точек и построения
контура события), жизненный опыт. Эффективность
процесса сбора доказательств в значительной
степени зависит от знания следователем
информационных свойств различных материальных
объектов, от его индивидуального информационного
запаса.
Следующий уровень
— это коммуникативная сторона
деятельности, в процессе которой следователь должен получить
необходимую для раскрытия преступления
информацию от людей путем общения с ними.
Следователь должен
уметь организовать свое психическое
состояние. Хороший следователь
обладает навыками управления своей
волевой и эмоциональной сферой и — в рамках закона —
эмоциями допрашиваемого.
Вся информация,
полученная в результате поисковой
и коммуникативной деятельности
следователя или дознавателя, в
процессе удостоверительной деятельности
преобразуется в специальные
предусмотренные законом формы: протоколы, постановления
и т. д. Для этого следователь должен хорошо
владеть письменной речью, иметь навыки
быстрого перевода устной речи в письменную.
На следующем
уровне следователь выступает как
организатор расследования. Принимая
ответственные решения, он добивается их
реализации и при этом выступает в качестве
организатора деятельности многих людей.
На следующем
уровне находится реконструктивная
сторона деятельности следователя.
Говоря языком кибернетики, это блок
переработки информации и принятия решения. Важное значение
на этом уровне имеет общий и специальный
интеллект следователя. Современный следователь
должен очень многое знать: уголовное
право, уголовный процесс, криминалистику
и педагогику, бухгалтерский учет и судебную
баллистику. Это далеко не полный перечень
научных дисциплин, на которые опирается
специальный интеллект следователя при
переработке исходной информации, выдвижении
гипотез, версий и разработке планов расследования.
Завершает структуру
профессиограммы социальная сторона, в которой следователь предстает
как организатор борьбы с преступлениями
в своем районе или на участке. Центр тяжести
в борьбе с преступностью переносится
им на выяснение ее причин и условий и
принятия мер к их ликвидации.
Восприятие
следователя всегда целенаправленно, планомерно, осмысленно.
Это связано с профессиональным опытом
и с особенностями мышления.
Наблюдение
как определенный вид человеческой
деятельности связано с преднамеренным
восприятием предметов и явлений
внешнего мира.
Особое место
в процессе наблюдения занимает установка
на определенную активность, которая зависит
от конкретной потребности и объективной
возможности удовлетворения.
Понятие установки
тесно связано с проблемой
единства и целостности деятельности.
Созданная следователем
система определяется «выделением» им
события преступления. Это более или менее
образная динамическая картина событий,
которая представляет собой форму существования
версий.
Криминалистическая
наблюдательность при осмотре места
происшествия — то планомерное, целенаправленное, продуманное восприятие
обстановки. Такое восприятие в психологии
называется наблюдением. Чтобы оно было
максимально эффективным, надо соблюдать
определенные правила. До начала осмотра
важно получить общее представление о
случившемся. Хотя первоначальная информация
нередко весьма противоречива и впоследствии
может не подтвердиться, это тем не менее
дает возможность следователю наметить
план осмотра, приступить к построению
мысленной модели случившегося.
Анализ успешных
осмотров свидетельствует, что на первоначальной стадии
у следователей, производивших этих осмотры,
преобладало симультанное (цельное) восприятие
предметов и явлений. Сукцессивные тенденции
(последовательное описание «всех» предметов,
попадающих в поле зрения, по часовой стрелке
или против нее без попытки вычленения
следов события преступления) лишали следователя
творческого подхода и не создавали предпосылок
для выявления наиболее важных носителей
криминалистически значимой информации.
Эффективность поисковой
деятельности в значительной степени
зависит от ряда личностных качеств и
навыков следователя, обеспечивающих
выделение именно тех объектов, которые
являются носителями криминалистически
значимой информации: выделение картины
прошлого (преступного события) по следам,
оставленным в настоящем.
Следующий этап — «вычленение»
из окружающей среды «опорных точек»
(следов насилия на трупе, следов проникновения
преступника в помещение, следов
потерпевшего, оружия или его следов,
орудия преступления или их следов
и т. д.). Выделенные опорные точки
(сигналы) включаются в «построение контура»
предполагаемого события (преступления).
Выделение контура совпадает
с выдвижением гипотезы, объясняющей
данное происшествие. Одновременно следователь
продолжает отыскивать другие опорные
точки, содержащие информацию, входящую
в предмет доказывания (личность преступника
и личность потерпевшего, их взаимоотношения,
мотивы преступления, время его совершения
и т. д.).
Все это требует высокого
уровня развития наблюдательности, которая
является свойством личности и предполагает
способность замечать в воспринимаемом
малозаметные, но существенные для определенной
цели детали в качестве «фигур» на малозначимом
фоне.
Высокий уровень наблюдательности
следователя обусловлен следующим:
— установкой на восприятие
информации, имеющей значение для раскрытия
преступления и расследования уголовного
дела; эта установка помогает преодолеть
брезгливость (например, при осмотре разлагающегося
трупа), усталость и апатию (при длительном
безрезультатном обыске и т. д.);
— специфическим концентрированием
внимания именно на тех объектах и их свойствах,
которые могут дать необходимую информацию;
обнаружение следов сопротивления на
трупе потерпевшего, следов подделки при
осмотре документов, констатации улик
поведения при наблюдении за допрашиваемым
и т. д;
— длительным сохранением
устойчивого внимания, обеспечивающего
готовность всех систем следователя
к восприятию в нужный момент
необходимой исходной информации
(особенно при длительных обысках,
осмотрах мест происшествия и
длительных допросах).
При анализе различных
уровней следственной деятельности,
образующих ее структуру, выделяется коммуникативная
сторона. Исследование ее структуры, познание
психологических закономерностей
общения в особых условиях уголовно-процессуальн го
регулирования дает возможность разработать
рекомендации, направленные на повышение
эффективности труда следователя на этом
уровне.
Есть большая группа профессий
«человек-человек». Это профессии
педагога и врача, актера и судьи,
продавца и администратора. Следователь
относится к этой же категории. Коммуникативный
аспект в деятельности этих людей является
одним из доминирующих. Следователь, пожалуй,
в первую очередь должен иметь незаурядные
способности собеседника, который ведет
беседу в особо трудных условиях.
Рассматривая допрос как беседу
и взаимодействие двух людей, в силу правового
регулирования их деятельности можно
определить особенности ролевой позиции
каждого собеседника.
Успешное взаимодействие
двух систем — следователя и допрашиваемого
— зависит от психологического контакта
между ними.
Глубина контакта обычно связана
с тем, на каком уровне он осуществляется.
Опытные следователи интуитивно
и осознанно меняют различные
параметры беседы, применяют те или
иные тактические приемы в зависимости
от индивидуальных особенностей личности
допрашиваемого. Одна из важнейших проблем
психологии допроса — проблема регулирования
тех отношений, которые в ходе допроса
возникают между допрашиваемым и допрашивающим
и в определенной мере влияют на разрешение
последним целей допроса. Правильное решение
этой проблемы зависит во многом от уровня
знаний, профессионального опыта и навыков
следователя. Это — социально-психологич ские
закономерности ролевого положения допрашиваемого
и допрашивающего в возникающих в результате
этого отношениях.
Допрос — это борьба за истину.
Силы в этой борьбе следователю дают
различные научные знания, в том
числе знание психологии.
Сущность удостоверительной
деятельности заключается в переводе
добытой следователем информации в
новую, преимущественно письменную
форму. Следователь получает исходную
информацию в виде конкретных образов
(осмотр, обыск и др.), устной человеческой
речи (допрос, очная ставка и др.), а также
в виде письменной речи (документы, протоколы
и т. д.). Всю полученную информацию следователь
после ее анализа и отбора в результате
удостоверительной деятельности фиксирует
в специальных, предусмотренных законом
формах: протоколах, постановлениях и
т. д.
Для третьего уровня характерно
преобразование (перекодирование) полученной
информации, т. е. устранение семантической
неопределенности, что дает протокольное
описание.
В протоколе следует сохранять
лексические особенности речи допрашиваемого.
Протокол должен полностью соответствовать
требованиям процессуального закона
по внешнему оформлению и по самому
его содержанию. Протокол (если это рукопись)
должен быть написан разборчивым почерком.
В настоящее время в
следствии активно применяются
средства фиксации показаний: компьютер,
видеокамеру, фотоаппарат, диктофон. Эти
средства, повышая культуру следователя,
одновременно требуют от него более высокого
мастерства и специальных технических
навыков при проведении допроса.
Личность следователя
формируется под воздействием ряда
социальных систем: сначала это семья
и школа, затем система профориентации,
профконсультации, система различных добровольных
организаций, оказывающих помощь правоохранительным
органам (народные дружины, общественные
помощники следователя и т. д.), система
профотбора, обучения и воспитания в юридическом
вузе и, наконец, система стажировки молодого
специалиста в следственном органе.
3. Прокурор и
его помощники
Деятельность
прокуратуры многогранна, она связана
как с работой государственных органов и должностных лиц,
так и с охраной законных интересов и прав
граждан. Поэтому важно, чтобы надзор был
активным и принципиальным, чтобы ни одно
нарушение закона не оставалось без последствий,
чтобы усилия концентрировались на главных
направлениях и способствовали повышению
ответственности должностных лиц, которые
призваны обеспечить соблюдение российских
законов на порученных им участках работы.
Для достижения
успеха в своей деятельности прокурор
и помощник прокурора должны обладать
определенными качествами. Мышление, вскрывающее
причины каких-либо явлений, называют
причинно-следственным Именно такой характер
носит мышление прокурора. Ум прокурора
характеризуется следующими свойствами:
— глубина — способность
проникнуть в сущность фактов,
понять смысл происходящего, предвидеть
ближайшие и отдаленные, прямые и побочные
результаты явлений и поступков;
— широта — умение
охватить широкий круг вопросов
и фактов, привлекая знания из
различных областей теории и
практики;
— мобильность
— способность к продуктивному мышлению, мобилизации
и использованию знаний в сложных условиях,
в привычной обстановке;
— быстрота — умение
решать задачи в минимальное
время, ускоренно оценивая обстановку
и принимая необходимые меры;
— самостоятельность
— способность к постановке цели и задач, умение находить
их решение и пути к их достижению без
посторонней помощи;
— целеустремленность
— волевая направленность мышления
на решение определенной задачи,
способность длительное время
удерживать ее в сознании и
последовательно, планомерно думать над ее разрешением;
— критичность
— умение взвешивать сообщения,
факты, предположения, отыскивая
ошибки и искажения, раскрывая
причины их возникновения;
— гибкость — умение
подойти к явлению с различных
точек зрения, устанавливать зависимости и связи в порядке, обратном
тому, который уже был усвоен, варьировать
способы действия, перестраивать свою
деятельность и изменять принятые решения
в соответствии с новой обстановкой.
Коммуникативная
и удостоверительная сторона
деятельности прокурора неразрывно связаны с использованием
речи в ее основных формах — устной и письменной.
Умение передать свои мысли для прокурора
так же важно, как умение мыслить, а умение
слушать и слышать, в свою очередь, не менее
важно, чем умение говорить.
Прокурор должен обладать незаурядными волевыми
качествами. Его профессиональная деятельность
нередко требует большой личной инициативы,
упорства, настойчивости, целеустремленности
и незаурядных организаторских способностей.
Одним из факторов,
определяющих профессионализм государственного обвинителя,
является уровень его психологической
культуры. Государственный обвинитель
должен обладать системой психологических
знаний, а также навыков и умений, которые
способствуют разрешению различных сложных
ситуаций и являются ключом к постижению
истины по уголовному делу.
Психология
труда относит прокурорскую деятельность
к категории сложной интеллектуально-практ ческой
деятельности. Это означает, что
в такой деятельности имеется
несколько сторон (аспектов), каждая
из которых характеризуется своими особенностями
и целями. Именно благодаря такой многосторонней
деятельности прокурора обеспечивается
полнота этой деятельности и успешность
в достижении целей и задач, которые он
последовательно ставит и решает. И здесь
необходимо отметить главный фактор успеха
профессиональной деятельности — профессиональную
структуру личности данного прокурорского
работника. В эту структуру входит система
личностных качеств, навыков и умений,
которые и обеспечивают успех в достижении
сначала отдельных этапов, а затем и основных
целей в профессиональной деятельности
прокурора.
Важнейшей профессиональной
стороной деятельности государственного
обвинителя является коммуникативная
сторона. Реализуя свои коммуникативные
способности, прокурор должен быть тонким
мастером ведения диалога, опытным
полемистом и блестящим судебным оратором,
для которого характерно стремление к
достижению тесного взаимодействия между
участниками, направленного к единой цели.
Применительно к общению в процессе дискуссии
в суде такой целью является установление
истины по уголовному делу.
В диалоге с
оппонентом и при выступлении
с обвинительной речью для
оратора важно, используя наблюдения
за этими невербальными проявлениями,
поддерживать так называемую «обратную
связь», т. е. контролировать наличие или отсутствие контакта,
наличие «эмоционального резонанса» как
результата своей реплики, произнесенного
тезиса и т. д. Это необходимо, в первую
очередь, для контроля за состоянием аудитории
и в необходимых случаях — для коррекции
своего выступления.
Существенным
элементом в структуре деятельности
по поддержанию государственного обвинения
является организационная сторона,
в которой реализуются волевые
аспекты личностной структуры: настойчивость,
собранность, самодисциплина и другие
характеристики, которые обеспечивают готовность
государственного обвинителя к той сложной
и многогранной деятельности, которую
ему предстоит осуществить в процессе
поддержания государственного обвинения.
За перечисленными выше психологическими
характеристиками стоит вполне реальная
организация прокурором своей работы:
дело, по которому придется выступать
в суде, должно быть вовремя изучено, проанализировано,
подготовлены материалы, на которые в
процессе дискуссии будут делаться ссылки.
Прокурор с момента своего появления в
суде должен быть образцом дисциплины.
К организационной
стороне деятельности государственного
обвинителя относятся его организаторские
способности в работе с людьми;
чтобы быть готовым поддерживать
обвинение по делу, которое требует
использования специальных знаний, прокурор консультируется
со специалистами — в области медиц
и т.д……………..




