Уже, наверное, для многих не секрет, что великие поэты писали матерные стихи. Некоторые говорят, что не может быть такого, ведь это впринцыпе недоказуемо, потому что их нигде не публиковали, а некоторые утверждают, что они были обычными людьми и почему бы и нет? А Есенин бухарик еще тот был, вот по пьяной дыне и написал.
Кто боится слово «Хуй» и считает что это некрасиво
– пошли нахуй
тем не стоит заходить под кат.
Ветер веет с югаИ луна взошла,Что же ты, блядюга,Ночью не пришла?
Не пришла ты ночью,Не явилась днем.Думаешь, мы дрочим?Нет! Других ебём!
Не тужи, дорогой, и не ахай,Жизнь держи, как коня, за узду,Посылай всех и каждого на ***,Чтоб тебя не послали в пизду!
Шибче, шибче, ветер, дуй,Хлеще, хлеще, дождь, иди.Кажет баба небу ***На советской площади.
Жизнь, как коня, держи за узду,Не охай и не ахай,Если тебя посылают в пизду,Посылай всех на ***!
Осень гнилая давно уж насталаПтицы говно начинают клювать.На старом заборе ворона насралаНу и погода, итить твою мать
Излюбили тебя, измызгали-Невтерпёж.Чтож ты смотришь так синими брызгами?Иль в морду хошь?
В огород бы тебя на чучело,Пугать ворон.До печёнок меня замучилаСо всех сторон.
Сыпь, гармоника. Сыпь моя частая.Пей, выдра, пей.Мне бы лучше вон ту, сисястую,-Она глупей.
Чем больнее, тем звонче,То здесь, то там.Я с собой не покончу,Иди к чертям.
Излюбили тебя,
измызгали —
Невтерпеж.
Что ж ты смотришь так синими
брызгами ?
Иль в морду хошь ?
В огород бы тебя на
чучело,
Пугать ворон.
До печенок меня замучила
Со всех сторон.
Сыпь, гармоника.
Сыпь, моя частая.
Пей выдра, пей.
Мне бы вон ту, сисястую —
Она глупей.
Не гляди на ее
запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.
Я не знал что
любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Пой, мой друг.
Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рать.
Пусть целует она другова,
Молодая красивая дрянь.
Ах, постой. Я ее не
ругаю.
Ах, постой. Я ее не кляну,
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.
Льeтся дней моих
розовый купол.
В сердце снов золотых сума,
Много девушек я перещупал.
Много женщин в углах прижимал.
Да! Есть горькая
правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.
Так чего ж мне ee
ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь — простыня да кровать.
Наша жизнь — поцелуй да в омут.
***
Грубым дается радость.
Нежным дается печаль.
Мне ничего не надо,
Мне никого не жаль.
Жаль мне себя немного,
Жалко бездомных собак.
Эта прямая дорога
Меня привела в каб
Есенин
Грубым дается радость,
Нежным дается печаль.
Мне ничего не надо,
Мне никого не жаль.
Жаль мне себя немного,
Жалко бездомных собак,
Эта прямая дорога
Меня привела в кабак.
Что ж вы ругаетесь, дьяволы?
Иль я не сын страны?
Каждый из нас закладывал
За рюмку свои штаны.
Мутно гляжу на окна,
В сердце тоска и зной.
Катится, в солнце измокнув,
Улица передо мной.
На улице мальчик сопливый.
Воздух поджарен и сух.
Мальчик такой счастливый
И ковыряет в носу.
Ковыряй, ковыряй, мой милый,
Суй туда палец весь,
Только вот с эфтой силой
В душу свою не лезь.
Не криви улыбку, руки теребя,-
Я люблю другую, только не тебя.
Ты сама ведь знаешь, знаешь хорошо —
Не тебя я вижу, не к тебе пришел.
Проходил я мимо, сердцу все равно —
Просто захотелось заглянуть в окно.
Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струй.
Опрокинутая кружка
Средь веселых не для нас.
Понимай, моя подружка,
На земле живут лишь раз!
Оглядись спокойным взором,
Посмотри: во мгле сырой
Месяц, словно желтый ворон,
Кружит, вьется над землей.
Ну, целуй же! Так хочу я.
Песню тлен пропел и мне.
Видно, смерть мою почуял
Тот, кто вьется в вышине.
Увядающая сила!
Умирать так умирать!
До кончины губы милой
Я хотел бы целовать.
Чтоб все время в синих дремах,
Не стыдясь и не тая,
В нежном шелесте черемух
Раздавалось: «Я твоя».
И чтоб свет над полной кружкой
Легкой пеной не погас —
Пей и пой, моя подружка:
На земле живут лишь раз!
Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои вполукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.
Я не знал, что любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другова,
Молодая, красивая дрянь.
Ах, постой. Я ее не ругаю.
Ах, постой. Я ее не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.
Льется дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углу прижимал.
Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.
Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь — простыня да кровать.
Наша жизнь — поцелуй да в омут.
Снова выплыли годы из мрака
И шумят, как ромашковый луг.
Мне припомнилась нынче собака,
Что была моей юности друг.
Нынче юность моя отшумела,
Как подгнивший под окнами клен,
Но припомнил я девушку в белом,
Для которой был пес почтальон.
Не у всякого есть свой близкий,
Но она мне как песня была,
Потому что мои записки
Из ошейника пса не брала.
Никогда она их не читала,
И мой почерк ей был незнаком,
Но о чем-то подолгу мечтала
У калины за желтым прудом.
Та собака давно околела,
Но в ту ж масть, что с отливом в синь,
С лаем ливисто ошалелым
Меня встрел молодой ее сын.
Мать честная! И как же схожи!
Снова выплыла боль души.
С этой болью я будто моложе,
И хоть снова записки пиши.
Рад послушать я песню былую,
Но не лай ты! Не лай! Не лай!
Хочешь, пес, я тебя поцелую
За пробуженный в сердце май?
Излюбили тебя, измызгали,
Невтерпёж!
Что ж ты смотришь так синими брызгами?
Или в морду хошь?
В огород бы тебя, на чучело,
Пугать ворон.
До печенок меня замучила
Со всех сторон.
Сыпь, гармоника! Сыпь, моя частая!
Пей, выдра! Пей!
Мне бы лучше вон ту, сисястую,
Она глупей.
Я средь женщин тебя не первую,
Немало вас.
Но с такой вот, как ты, со стервою
Лишь в первый раз.
Чем больнее, тем звонче
То здесь, то там.
Я с собой не покончу.
Иди к чертям.
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,
Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.
«Слушай, слушай,-
Бормочет он мне,-
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.
В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.
Был он изящен,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».
«Счастье,- говорил он,-
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.
Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.
В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым —
Самое высшее в мире искусство».
«Черный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе
Живешь водолазовой.
Что мне до жизни
Скандального поэта.
Пожалуйста, другим
Читай и рассказывай».
Черный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой.
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Где-то плачет
Ночная зловещая птица.
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.
«Слушай, слушай!-
Хрипит он, смотря мне в лицо,
Сам все ближе
И ближе клонится.-
Я не видел, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.
Ах, положим, ошибся!
Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дремой мирику?
Может, с толстыми ляжками
Тайно придет «она»,
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?
Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую,
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.
И вот стал он взрослым,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».
Другие статьи в литературном дневнике
Есенин С. А. — «Не тужи, дорогой, и не ахай»
Не тужи, дорогой, и не ахай,Жизнь держи, как коня, за узду,Посылай всех и каждого на хуй,Чтоб тебя не послали в пизду!
Есенин С. А. — «Ветер веет с юга и луна взошла»
Есенин С. А. «Пой же, пой. На проклятой гитаре»
Пой же, пой. На проклятой гитареПальцы пляшут твои вполукруг.Захлебнуться бы в этом угаре,Мой последний, единственный друг.
Не гляди на ее запястьяИ с плечей ее льющийся шелк.Я искал в этой женщине счастья,А нечаянно гибель нашел.
Я не знал, что любовь — зараза,Я не знал, что любовь — чума.Подошла и прищуренным глазомХулигана свела с ума.
Пой, мой друг. Навевай мне сноваНашу прежнюю буйную рань.Пусть целует она другова,Молодая, красивая дрянь.
Ах, постой. Я ее не ругаю.Ах, постой. Я ее не кляну.Дай тебе про себя я сыграюПод басовую эту струну.
Льется дней моих розовый купол.В сердце снов золотых сума.Много девушек я перещупал,Много женщин в углу прижимал.
Да! есть горькая правда земли,Подсмотрел я ребяческим оком:Лижут в очередь кобелиИстекающую суку соком.
Так чего ж мне ее ревновать.Так чего ж мне болеть такому.Наша жизнь — простыня да кровать.Наша жизнь — поцелуй да в омут.
Излюбили тебя, измызгали -Невтерпеж.Что ж ты смотришь так синими брызгами?Иль в морду хошь?
В огород бы тебя на чучело,Пугать ворон.До печенок меня замучилаСо всех сторон.
Сыпь, гармоника. Сыпь, моя частая.Пей, выдра, пей.Мне бы лучше вон ту, сисястую, -Она глупей.
Чем вольнее, тем звонче,То здесь, то там.Я с собой не покончу,Иди к чертям.
Маяковский В. В. — «Вам»
Вам, проживающим за оргией оргию,имеющим ванную и теплый клозет!Как вам не стыдно о представленных к Георгиювычитывать из столбцов газет?
Знаете ли вы, бездарные, многие,думающие нажраться лучше как, -может быть, сейчас бомбой ногивыдрало у Петрова поручика?..
Если он приведенный на убой,вдруг увидел, израненный,как вы измазанной в котлете губойпохотливо напеваете Северянина!
Вам ли, любящим баб да блюда,жизнь отдавать в угоду?!Я лучше в баре блядям будуподавать ананасную воду!
Маяковский В. В. «Вы любите розы? А я на них срал»
Вы любите розы?а я на них срал!стране нужны паровозы,нам нужен металл!товарищ!не охай,не ахай!не дёргай узду!коль выполнил план,посылай всехв пиздуне выполнил -самидинахуй.
Маяковский В. В. — «Гимн онанистов»
Мы,онанисты,ребятаплечисты!Насне заманишьтитькой мясистой!Несовратишь наспиздовоюплевой!Кончилправой,работай левой!!!
Маяковский В. В. — «Кто есть бляди»
Не тебляди,что хлебарадиспередии сзадидают намебти,Бог их прости!А те бляди -лгущие,деньгисосущие,етьне дающие -вот блядисущие,мать их ети!
Маяковский В. В. — «Лежу на чужой жене»
Лежуна чужойжене,потолокприлипаетк жопе,но мы не ропщем -делаем коммунистов,назлобуржуазнойЕвропе!Пусть хуймойкак мачтатопорщится!Мне все равно,кто подо мной -жена министраили уборщица!
Маяковский В. В. — «Эй, онанисты»
Эй, онанисты,кричите «Ура!» -машины еблиналажены,к вашим услугамлюбая дыра,вплотьдо замочнойскважины!!!
Лермонтов М. Ю. — «К Тизенгаузену»
Не води так томно оком,Круглой жопкой не верти,Сладострастьем и порокомСвоенравно не шути.Не ходи к чужой постелеИ к своей не подпускай,Ни шутя, ни в самом делеНежных рук не пожимай.Знай, прелестный наш чухонец,Юность долго не блестит!Знай: когда рука господняРазразится над тобойВсе, которых ты сегодняЗришь у ног своих с мольбой,Сладкой влагой поцелуяНе уймут тоску твою,Хоть тогда за кончик хуяТы бы отдал жизнь свою.
Лермонтов М. Ю. — «О как мила твоя богиня»
ЭкспромтО как мила твоя богиняЗа ней волочится француз,У нее лицо как дыня,Зато жопа как арбуз
Лермонтов М. Ю. — «Ода к нужнику»
Лермонтов М. Ю. — «Расписку просишь ты, гусар»
Расписку просишь ты, гусар,Я получил твое посланье;Родилось в сердце упованье,И легче стал судьбы удар;Твои пленительны картиныИ дерзкой списаны рукой;В твоих стихах есть запах винный,А рифмы льются малафьёй.
Борделя грязная свободаТебя в пророки избрала;Давно для глаз твоих природаПокров обманчивый сняла;Чуть тронешь ты жезлом волшебнымХоть отвратительный предмет,Стихи звучат ключом целебным,И люди шепчут: он поэт!
Так некогда в степи безводнойПремудрый пастырь АаронУслышал плач и вопль народныйИ жезл священный поднял он,И на челе его угрюмомНадежды луч блеснул живой,И тронул камень он немой, -И брызнул ключ с приветным шумомНоворожденною струей.
Пушкин А. С. — «Анне Вульф»
Увы! напрасно деве гордойЯ предлагал свою любовь!Ни наша жизнь, ни наша кровьЕе души не тронет твердой.Слезами только буду сыт,Хоть сердце мне печаль расколет.Она на щепочку нассыт,Но и понюхать не позволит.
Пушкин А. С. — «Желал я душу освежить»
Желал я душу освежить,Бывалой жизнию пожитьВ забвеньи сладком близ друзейМинувшей юности моей.____
Я ехал в дальные края;Не шумных блядей жаждал я,Искал не злата, не честей,В пыли средь копий и мечей.
Пушкин А. С. — «К кастрату раз пришел скрыпач»
К кастрату раз пришел скрыпач,Он был бедняк, а тот богач.«Смотри, сказал певец безмудый, —Мои алмазы, изумруды —Я их от скуки разбирал.А! кстати, брат, — он продолжал, —Когда тебе бывает скучно,Ты что творишь, сказать прошу».В ответ бедняга равнодушно:— Я? я муде себе чешу.
Пушкин А. С. — «Из письма к Жуковскому»
Веселого путиЯ Блудову желаюКо древнему ДунаюИ мать его ебти.
Пушкин А.С. — «Рефутация г-на Беранжера»
Ты помнишь ли, ах, ваше благородье,Мусье француз, говенный капитан,Как помнятся у нас в простонародьеНад нехристем победы россиян?Хоть это нам не составляет много,Не из иных мы прочих, так сказать;Но встарь мы вас наказывали строго,Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как за горы СуворовПерешагнув, напал на вас врасплох?Как наш старик трепал вас, живодеров,И вас давил на ноготке, как блох?Хоть это нам не составляет много,Не из иных мы прочих, так сказать;Но встарь мы вас наказывали строго,Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как всю пригнал ЕвропуНа нас одних ваш Бонапарт-буян?Французов видели тогда мы многих жопу,Да и твою, говенный капитан!Хоть это нам не составляет много,Не из иных мы прочих, так сказать;Но встарь мы вас наказывали строго,Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как царь ваш от угараВдруг одурел, как бубен гол и лыс,Как на огне московского пожараВы жарили московских наших крыс?Хоть это нам не составляет много,Не из иных мы прочих, так. сказать;Но встарь мы вас наказывали строго,Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, фальшивый песнопевец,Ты, наш мороз среди родных снеговИ батарей задорный подогревец,Солдатской штык и петлю казаков?Хоть это нам не составляет много,Не из иных мы прочих, так сказать;Но встарь мы вас наказывали строго,Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как были мы в Париже,Где наш казак иль полковой наш попМорочил вас, к винцу подсев поближе,И ваших жен похваливал да еб?Хоть это нам не составляет много,Не из иных мы прочих, так сказать;Но встарь мы вас наказывали строго,Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
