Многие люди обожают страшные истории, придуманные и написанные, снятые различными людьми. Но иногда то, что остается за кадром, оказывается гораздо страшнее, чем можно себе вообразить. А за кадром по обыкновению находится жизнь. События, происходящие в ней, нередко становятся основой книг и фильмов, они шокируют людей, заставляют задаваться вопросом о том, как такое вообще могло произойти. Именно такие чувства порождает и книга Роберта Колкера. Она читается, как остросюжетный детектив, и рассказывает об ужасной жизни 12 детей семьи Гэлвин, 6 из которых были больны шизофренией.
Читать онлайн Что-то не так с Гэлвинами
Шизофрения — страшное психическое заболевание, о котором знают практически все люди. Пусть даже нам и не известны его точные симптомы, ясно одно: это то, что опасно не только для самого человека, но и для его окружения. Семья, в которой есть носитель болезни, обречена на страдания. Но что если в семье не один больной, а целых шесть? В былые времена психически больных людей считали юродивыми, в современном же мире их помещают в специальные лечебные заведения. Только при том условии, что общественности становится известно о них. А вот семья Гэлвин скрывала свою беду. Родители изо всех сил старались поддерживать свой имидж, казаться на публике благополучными, любящими, счастливыми. В результате шесть больных детей и шесть здоровых вынуждены были находиться в ужасных условиях.
Книга Колкера стала настоящим бестселлером. Ее можно прочитать, как остросюжетную истории об ужасах семьи Гэлвин. Но в действительности это масштабное исследование, которое проделал автор. Оно дает ответы на множество важных вопросов. Например, о том, удастся ли заметить первые признаки болезни, каково это существовать рядом с больным человеком, как нельзя себя вести с ним и многие другие.
Аннотация
Лучшая книга 2020 года по версии The New York Times и The Wall Street Journal!
Гэлвины казались образцовой американской семьей. Отец – военный, мать-домохозяйка, оба активно участвуют в общественной и светской жизни штата и страны. Двенадцать детей – десять мальчиков и две девочки – гордость семьи, они талантливы и подают большие надежды. Внезапно старшему сыну, успешному студенту университета, ставят диагноз «шизофрения».
В течение нескольких лет еще у пятерых сыновей Гэлвинов обнаруживается это серьезное заболевание. Дальше начинается ад: оказывается, за идеальным фасадом скрывалась далеко не идеальная жизнь: физическое и сексуальное насилие, абьюз, наркотики – но родители, Дон и Мими, до последнего закрывали глаза на происходящее. Всё это неминуемо приводит к трагичным последствиям и разобщению членов семьи.
На протяжении нескольких десятилетий ученые, психиатры и генетики бьются над загадкой семьи Гэлвинов, выдвигая самые разные гипотезы. Но удастся ли им найти ответ и подарить надежду миллионам людей?
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Читать книгу «Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием» онлайн или скачать бесплатно в формате fb2
Другой вариант, который доступен посетителям библиотеки — читать книгу «Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием» онлайн
бесплатно полную версию прямо в читалке на сайте. Наша читалка предлагает два режима чтения —
ночной и дневной, оба предназначены для максимального комфорта глаз в разное время суток. В
случае чтения книги «Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием» онлайн, вам не нужно стороннее приложение, нет
необходимости тратить время на его настройку, вы сразу можете приступить к чтению, не уходя из
нашей электронной библиотеки.
Семья Гэлвинов из США была образцовой по меркам 60-х годов — молодая пара Дон и Мими и 12 детей. Но сначала себя стал странно вести их старший сын Дональд, а за ним еще пятеро мальчиков. Другие дети Гэлвинов пытались с этим ужиться. Публикуем отрывок из книги Роберта Колкера «Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием» (вышла в издательстве «Бомбора») — о жизни самой младшей дочери Гэлвинов, Мэри.
Одно из самых ранних воспоминаний Мэри Гэлвин относится к 1970 году, тогда ей было около пяти лет. Поздний вечер, она в своей постели, пытается уснуть, и слышит, как вернувшийся из больницы домой самый старший брат Дональд причитает в коридоре под дверью родительской спальни. «Мне так страшно. Я не понимаю, что происхо-
дит», — говорит он.
Мэри помнит, как родители уговаривали его, убеждали, что все будет нормально, они найдут врача, и тот разберется, что не так. Она помнит, как Дональд время от времени сбегал, чаще всего в Орегон, встретиться с Джин и родителям приходилось разыскивать его, а потом посылать билеты на самолет или автобус. А еще Мэри помнит один ночной эпизод, когда Дональд в ужасе кричал, что всем нужно спасаться. В доме какие-то люди, и они хотят причинить зло всей их семье, говорил он. Мэри помнит, что поверила брату. С какой стати ему врать?
Мэри отличалась от своей старшей сестры. Маргарет была нежной, чуткой и эмоциональной. Она видела, насколько трудно приходится родным, и пропускала все это через себя, страдая от почти непереносимой внутренней боли. А Мэри, будучи ничуть не менее ранимой, в то же время стала более практичной, хитроумной и, теперь уже по необходимости, независимой. В первом классе она оказалась единственной из детей, кто поднял руку за Джорджа Макговерна, а не
за Ричарда Никсона, когда ее класс играл в президентские выборы. Позднее ее поймали за курением у школы, мать спросила, что ей с отцом следует с этим делать, и получила от Мэри ответ: «Развесить плакаты „Не курить!“».
После отъезда Маргарет в Денвер к Нэнси и Сэму Гэри Мэри то впадала в неистовство, то замыкалась в молчании. Отсутствие сестры слишком сильно расстраивало ее. Она не понимала, почему ее оставили одну. Родители пытались объяснять, что Мэри еще слишком мала для частной школы, в которую отдали Маргарет в Денвере, но для девочки это не имело значения. В ее глазах все по-прежнему выгля-
дело внезапной головокружительной переменой.
В 1976 году Мэри чувствовала себя одинокой, хотя ей приходилось наблюдать стычки братьев
Питер стал испытанием для всех окружающих: в промежутках между госпитализациями он непрерывно конфликтовал с Мэттом. Дональда переселили в комнату рядом с Мэри, где раньше жила Маргарет. Идея состояла в том, чтобы держать его подальше от мальчиков, живших на первом этаже, но в результате Мэри стало еще труднее игнорировать его присутствие в доме. Если Дональд не спал из-за действия своих лекарств, то мерил шагами комнату и разговаривал сам с собой. Это изводило Мэри, и она цыкала на него. Если не помогало, то она умоляла. А если не помогали и мольбы, то она плакала, но так, чтобы никто не видел.
Она часами просиживала в своей комнате, перекладывая вещи в шкафу и в ящиках стола, погруженная в размышления о том, как обрести хоть какой-то контроль над своей жизнью.
На людях ученица средних классов Мэри сияла приветливой улыбкой. С ней любили общаться, и у друзей она проводила больше времени, чем дома. Она знала, что другим детям уже не разрешают приходить к ним. Да и сама она не хотела там находиться. Поэтому Мэри придумала распорядок дня, позволяющий не возвращаться на улицу
Хидден-Вэлли как можно дольше: из школы на дневную футбольную тренировку, оттуда на вечерние и субботние занятия балетом в Колорадо-колледж; затем долгие визиты в семью Хефли, у которых была лошадь и, следовательно, всегда требующее уборки стойло; куда угодно, лишь бы не домой.
После минутной слабости в разговоре с Нэнси Гэри, результатом которой стал отъезд Маргарет, мать Мэри старалась, как и прежде, держать себя в руках, и на людях становилась бодрой и неунывающей. Мими наглядно показывала Мэри, насколько важно ни о чем не упоминать и делать вид, что ничего не происходит — не плакать, не злиться, не выказывать ни малейших эмоций. Такая же наигранная бесстрастность ожидалась от всех детей. Мими возила Мэри из школы на тренировки, в гости к Кроккетам или Гриффитам, в книжный магазин в Колорадо-Спрингс, но никогда не заговаривала с ней о том, что произошло с ее братьями и как они могут им помочь. Самое большее, что она могла сказать, это что проблемы одиннадцатилетней
девочки — ничто по сравнению с тем, что выпало на долю ее братьев.
Когда Мэри ощущала себя особенно беззащитной, она уединялась в потаенном уголке долины Вудмен, который обнаружила за пригорком в нескольких сотнях метров от дома. Дети иногда называли это место Волшебными скалами. Она фантазировала, как будто живет в Волшебных скалах, готовит там ужин, ложится спать, а наутро просыпается самостоятельной и свободной.
Отец брал Мэри с собой в общественный бассейн при Академии, там он старался проплывать несколько кругов, восстанавливаясь после инсульта. Дон уже узнавал людей, но проблемы с краткосрочной памятью остались, и судя по всему, уже до конца жизни. Если раньше он умудрялся проглатывать по две-три книги в день, то теперь смотрел спорт по телевизору — устройству, которое когда-то он и видеть не хотел в своем доме. Соколиная охота ушла для него в прошлое. Вернуться к работе он не мог. Сэм Гэри подбросил ему несколько заказов на консультации для коллег-нефтяников, но это оказалось Дону не по плечу.
Единственным доходом семьи стала военная пенсия Дона, и было бессмысленно отрицать дополнительное бремя, которое представляли собой расходы на уход за Дональдом и Питером. Но каждый раз, когда Дон заговаривал о том, что их нужно куда-то отселить, Мими неиз-
менно отвечала: «Где они смогут жить?» Сейчас это превратилось в бессмысленный спектакль: оба понимали, что главная — Мими. Но даже если сказанное отцом повисало в воздухе, для Мэри было важно, что он вообще говорит об этом.
По крайней мере, он высказывается в защиту здоровых детей
Он не уговаривал Мэри делать то же самое. Дон понимал, что подталкивать дочь к чему-либо бесполезно.
Как помочь детям, какое лекарство подобрать, как уберечь — все это лежало на плечах матери. Мими по-прежнему свято верила, что найдется какое-то чудодейственное средство. В течение некоторого времени она была убеждена, что оно нашлось, благодаря фармакологу из Нью-Джерси Карлу Пфайферу. Путь Пфайфера в медицине необычный, а подчас и очень причудливый. В 1950-х годах он входил в немногочисленную группу фармакологов, отобранных ЦРУ для проведения экспериментов с ЛСД на заключенных-добровольцах. Затем он возглавил кафедру фармакологии Университета Эмори, но в 1960 году ушел и принялся публиковать одну за другой научные статьи. В них он горячо высказывал мнение, что для поддержания психического здоровья мозгу нужно очень специфическое сочетание витаминов. В качестве аргументов не приводилось каких-либо результатов клинических испытаний по общепринятым процедурам, но зато Пфайфер предлагал обеспечить любого желающего нужным сочетанием пищевых добавок — разумеется, не бесплатно.
В 1973 году Пфайфер создал частную клинику Brain Bio Center, которая оставалась его штаб-квартирой в течение нескольких десятилетий. Мими, читавшая о способах улучшения химии мозга все подряд, узнала о Пфайфере спустя пару лет после открытия его предприятия. Она связалась с ним, и фармаколог выразил полную готовность прибыть в Колорадо, чтобы познакомиться с матерью двенадцати детей, сыновья которой сходят с ума. После своего визита он пригласил Гэлвинов в Нью-Джерси на полное обследование. Все обитатели дома собрали вещи и поехали в Принстон.
Мэри помнит, что ее ногти проверили на наличие белых крапинок и сообщили, что организму не хватает цинка, а мать внимала каждому слову известного фармаколога и записывала все сказанное. Любому посетителю своей клиники Пфайфер объяснял: то, что большинство людей считает психическими заболеваниями, скорее всего вызвано дефицитом питательных веществ. По его словам, даже Мэрилин Монро и Джуди Гарланд остались бы живы, если бы отрегулировали содержание питательных элементов в крови.
Психиатрические больницы, по его выражению, — всего лишь «сточные резервуары»
Это не могло не стать бальзамом на сердце матери, которая привыкла к осуждению врачей (и мужа), считавших, что ее мальчикам будет лучше в лечебных учреждениях. Вернувшись на улицу Хидден-Вэлли, Мими собственноручно изготовила темно-зеленые керамические кружки для всех детей. Каждое утро она неукоснительно наполняла их
апельсиновым соком, призванным повысить усвояемость снадобий доктора Пфайфера. По пути в школу Мэри начинало тошнить — пищеварение не справлялось со смесью апельсинового сока и витаминов. Тогда она стала незаметно прятать пилюли в карман, чтобы выбросить их в кусты, как только скроется из виду.
В марте 1976 года, спустя два месяца после отъезда Маргарет, дорожный патрульный заметил темноволосого мужчину, идущего на восток точно по разделительной полосе шоссе номер двадцать четыре. Мужчина разговаривал сам с собой и не обращал никакого внимания на объезжавшие его машины. Когда полицейский попросил Дональда сойти на обочину, тот отказался. На попытку арестовать его Дональд отреагировал пинками и толчками. Чтобы скрутить его, потребовались усилия нескольких полицейских и пожарных. В тюрьме Колорадо-Спрингс выяснилось, что Дональд уже несколько месяцев не принимает прописанные ему лекарства.
Полицейские переправили Дональда в Пуэбло. К тому моменту его там уже прекрасно знали. Врачи выяснили, что он вернулся домой на Хидден-Вэлли совсем недавно, в январе, а до этого некоторое время отсутствовал. Дональд опять ездил в Орегон искать Джин, но напрасно — ему сказали, что она вступила в Корпус мира. Некоторое время он оставался в Орегоне, работал на креветочном промысле. Когда Дональд вернулся, Дон и Мими согласились принять его, но при условии, что он будет регулярно посещать психиатрическую лечебницу Пайкс-Пик и принимать прописанные лекарства. («Там занимались также некоторыми другими детьми мужского пола этой семьи», — гласит отчет больницы в Пуэбло).
По прошествии нескольких дней Дональд все еще выглядел беспокойным и агрессивным, или, по словам сотрудников, «буйным, деструктивным, воинственным, суицидальным, гиперактивным, болтливым и претенциозным». Отмечено, что он «открыто мастурбировал» и «оголялся», заходил в женские палаты и, один раз, в женский душ. Врачи в Пуэбло успокоили Дональда флуфеназином,
но он продолжал добросовестно докладывать о символах и знаках, мелькающих в его сознании. Тем не менее состояние Дональда сочли достаточно стабильным и в апреле выписали домой.
По выходным сын Джима Джимми и Мэри становились маленьким однодневным детским лагерем из двух человек. Джим говорил Дону и Мими, что повезет их в церковь, а на самом деле они отправлялись развлекаться на каток или в парк. Теперь родители еще больше, чем когда-либо, полагались на то, что Мэри проведет субботу и воскресенье у Джима и Кэти. «Происходила какая-нибудь неприятность, и мама звонила Джиму и Кэти, чтобы они забрали меня
к себе», — вспоминает Мэри.
Кэти стала для Мэри как будто приемной матерью. В таком случае Джим должен был стать приемным отцом
Когда сестра гостила у них, Джим пробирался к ней по ночам. Это началось, когда Мэри было около десяти, сразу после отъезда Маргарет. Он проникал в нее пальцами и принуждал к оральному сексу, и она терпела его отчасти из самоотречения, а отчасти из смущения. Мэри оставалась пассивной исходя из тех же соображений, что и ее сестра: потому что ей нравилась Кэти; потому что хуже, чем дома, не бывает; потому что нечто внутри нее привыкло не оказывать сопротивления, считать происходящее выражением любви.
Все изменилось с переходом девочки в подростковый возраст. Джим бил Кэти всегда, но теперь Мэри смотрела на это иначе, чем раньше. Такое поведение она считала отвратительным, страшным и несправедливым и не имеющим никаких оправданий. Однако отказаться от общения с Кэти не могла и поэтому все равно возвращалась. По этой же причине она терпела и Джима. Мэри смутно осознавала, что пора положить этому конец. Она знала, что ее тело меняется точно так же, как это происходило с сестрой. Мэри чувствовала, что Джим становится все более и более настойчивым, постепенно продвигается к чему-то. Она думала, что произойдет, если
Джим постарается пойти с ней до конца — что будет, если
она забеременеет от него.
Мэри очень старалась не думать об этом, но мысли засели достаточно глубоко. Она могла игнорировать их, но не вечно.
Самый очевидный способ выказывать долготерпение – жить с родителями.
Колорадо-Спрингс, штат Колорадо
Из больших стеклянных дверей кухни на задний дворик родного дома выходят брат и сестра. Они странная пара. Дональду Гэлвину двадцать семь, его голова выбрита наголо, глаза посажены глубоко, а на подбородке заметно подобие неухоженной бороденки на манер библейского пророка. Мэри Гэлвин семь, она вполовину ниже ростом, у нее пепельно-белые волосы и нос пуговкой.
Поля и леса долины Вудмен, где живет семья Гэлвин, уютно расположились в окружении крутых гор и песчаниковых холмов центральной части штата Колорадо. Воздух на участке пропитан ароматом дикой хвои. На альпийской горке рядом с террасой стоит построенный отцом семейства вольер. В нем уже несколько лет гордо восседает домашний ястреб-тетеревятник по кличке Атолл, которому не дают покоя шныряющие вокруг овсянки и сойки. Девочка шагает впереди. Миновав вольер, сестра и брат взбираются на невысокий холм по хорошо знакомой тропке из замшелых булыжников.
Дональд – самый старший, а Мэри – младшая из двенадцати детей семьи Гэлвин. Как любит пошутить их отец, хоть футбольную команду создавай. У всех остальных братьев и сестер находятся поводы держаться от Дональда подальше. Те, кто повзрослее, уже живут отдельно, а младшие убегают играть в хоккей, бейсбол или футбол. Сестра Мэри Маргарет – вторая девочка в семье и самая близкая к ней по возрасту – скорее всего, ушла к кому-то из соседских детей, к Скаркам или к Шоптохам. Но второкласснице Мэри обычно некуда пойти после школы, кроме как домой, а там за ней может присмотреть только Дональд.
Все в брате приводит Мэри в замешательство, взять хотя бы его бритую наголо голову и излюбленный наряд – красновато-коричневую простыню, которой он оборачивается на монашеский манер. Порой этот костюм дополняют пластмассовый лук со стрелами, некогда служивший игрушкой его младшим братьям. В этом облачении Дональд днями напролет разгуливает по окрестностям при любой погоде: по их немощеной улице Хидден-Вэлли, мимо женской обители и молочной фермы, по обочинам шоссе и разделительным полосам дорог. Нередко он останавливается у Академии ВВС США, в которой когда-то служил его отец, а теперь большинство знакомых делают вид, что не знают его. У игровой площадки местной начальной школы Дональд застывает и начинает тихим голосом напевать детям песенку на ирландский мотив, сообщающую, что он – их новый учитель. Прекращает он только в ответ на требования директора убираться прочь. Больше всего второклассницу Мэри огорчает то, что всем, кого она только знает в этом мире, известно: Дональд – ее брат.
Мать Мэри уже давно привыкла отшучиваться и вести себя так, будто все в порядке вещей. Лучше бы она признала, что вообще не владеет ситуацией – не понимает происходящего в ее доме, и уж тем более не в состоянии это прекратить. Что же касается самой Мэри, то у нее нет иного выбора, кроме как вообще не реагировать на Дональда. Она замечает, насколько внимание родителей приковано к тревожным проявлениям у всех ее братьев: Питер демонстрирует неповиновение, у Брайана какие-то дела с наркотиками, Ричарда то и дело отстраняют от занятий в школе, Джим постоянно ввязывается в драки, Майкл совершенно отбился от рук. Мэри понимает: жаловаться, плакать или выказывать любые эмоции – значит дать родителям сигнал, что и с ней что-то не так.
Вообще говоря, дни, когда Мэри видит Дональда в этой его простыне, – далеко не самые неудачные. Иногда, вернувшись из школы, она застает старшего брата за занятиями, смысл которых понятен лишь ему одному. Например, он может перетаскивать всю домашнюю мебель на задний двор, травить аквариумных рыбок поваренной солью или засесть в туалете и вызывать у себя рвоту, чтобы вышли прописанные ему таблетки: трифтазин, аминазин, галоперидол, флуфеназин, циклодол. Иногда он молча сидит в гостиной в чем мать родила. Иногда в доме появляются полицейские, которых вызвала мать для подавления очередной стычки между Дональдом и братьями.
Для Мэри эти молитвы – как вечно капающий водопроводный кран. «Прекрати!» – кричит она, но Дональд не прекращает и останавливается, только чтобы перевести дух. В том, что он вытворяет, Мэри видится упрек в адрес всей их семьи, и в первую очередь отца, глубоко верующего католика. Она боготворит своего отца. Так же относятся к нему и все другие дети Гэлвинов, и даже Дональд – до того, как заболел. Мэри завидует, что отец может вот так запросто уходить из дому и возвращаться по собственному усмотрению. Она думает, что ему должно быть приятно ощущать себя хозяином, который трудится не покладая рук, чтобы зарабатывать достаточно.
Самым невыносимым для Мэри является то, насколько иначе относится к ней брат по сравнению со всеми другими. Он вовсе не жесток с ней, а, напротив, добр и даже нежен. Ее полное имя – Мэри Кристина, поэтому Дональд решил, что она – Дева Мария, Мать Христова. «Я – не Она!» – рыдает Мэри каждый раз. Ей кажется, что ее дразнят. К попыткам кого-то из братьев выставить ее на посмешище Мэри не привыкать. Но неподдельная серьезность и трепетное благоговение Дональда злят ее куда больше. Он сделал Мэри объектом своих восторженных молитв и таким образом затягивает в свой мир, находиться в котором ей совершенно не хочется.
Непосредственным проявлением злости, которую испытывает Мэри, стало то, как она задумала решить проблему с Дональдом. Мысль, которая пришла ей в голову, навеяна монументальными драмами на античные и библейские сюжеты, которые время от времени смотрит по телевизору мать. Для начала Мэри предлагает Дональду: «Пойдем сходим на холм». Он согласен – для Святой Девы все, что угодно. «Давай возьмем веревку» – говорит она. Дональд так и делает. В конце концов они взбираются на вершину холма, там Мэри выбирает одну из высоких сосен и сообщает брату, что хочет привязать его к ней. «Давай», – говорит Дональд и вручает ей веревку.
Даже если бы Мэри сейчас сообщила Дональду о своем плане сжечь его у позорного столба как еретика из кино, вряд ли он отреагировал бы на это. Дональд истово молится, стоит, тесно прижавшись к стволу дерева, полностью погруженный в поток своих слов, а Мэри ходит вокруг, приматывая его веревкой до тех пор, пока не будет уверена, что высвободиться ему не удастся. Дональд не сопротивляется.
Она убеждает себя, что никто его не хватится, а заподозрить в чем-то ее никому и в голову не придет. Девочка отправляется за хворостом, приносит несколько охапок валежника и сваливает ему под ноги.
Дональд готов ко всему. Если Мэри действительно та, кем является по его убеждению, то к чему ей отказывать. Он спокоен, терпелив и послушен. Он обожает ее.
Но сегодня Мэри настроена серьезно лишь до определенного момента. У нее нет спичек, поэтому разжечь огонь не получится. Еще важнее, что она не такая, как брат. Она живет на земле и мыслит реальными категориями. По крайней мере, Мэри решает доказать, что это так. В первую очередь себе, а не матери.
И она отказывается от своего плана. Мэри оставляет Дональда связанным и уходит с холма. Он будет молиться в окружении деревьев, цветов и мошкары и останется там очень надолго. Достаточно надолго, чтобы дать Мэри передышку, но не навсегда.
Сейчас при мысли об этом она натянуто улыбается. «Мы с Маргарет смеялись. Не уверена, что другим это вообще показалось бы смешным».
Морозным зимним вечером 2017 года, когда с того дня на холме минуло сорок пять лет (можно считать – целая вечность), женщина, некогда носившая имя Мэри Гэлвин, останавливает свой джип на парковке интерната Пойнт-Пайнс в Колорадо-Спрингс и идет навещать брата, которого когда-то хотела сжечь заживо. Ей за пятьдесят, однако ее взгляд сохранил детскую живость. Теперь ее имя Линдси. Она решила сменить имя сразу же после отъезда из родительского дома – решительная попытка юной девушки порвать с прошлым и стать новым человеком.
Линдси живет в шести часах езды отсюда, неподалеку от горного курорта Теллурайд в штате Колорадо. У нее собственная компания по организации корпоративных мероприятий, и она, как и ее отец, трудится не покладая рук. Ей приходится колесить по всему штату – из дома в Денвер, где проходит подавляющее большинство мероприятий, и в Колорадо-Спрингс, чтобы уделить внимание Дональду и другим родным. Муж Рик работает инструктором в горнолыжной школе Теллурайда, у них двое детей старшего подросткового возраста. Все нынешние знакомые считают Линдси спокойной, уверенной в себе улыбчивой женщиной. За многие годы она в совершенстве научилась делать вид, что все нормально, даже когда дела обстоят ровно наоборот. Предположить, что под этим обликом таится что-то другое, какая-то неизбывная меланхолия, можно только по язвительным замечаниям, которые она изредка себе позволяет.
Дональд дожидается ее в холле первого этажа. Самому старшему из ее братьев сильно за семьдесят. Он небрежно одет в плохо проглаженную полосатую рубашку навыпуск и шорты карго. Седина на висках, подбородок с ямочкой и густые черные брови придают ему авторитетный вид, явно не соответствующий обстановке. Он мог бы сойти за персонажа гангстерского фильма, не будь его походка настолько скованной, а голос слишком тихим. «У него все еще остается чуть-чуть этого аминазинового шарканья в походке», – говорит Крисс Прадо, один из менеджеров интерната. Сейчас Дональд принимает клозапин – антипсихотический препарат «последней инстанции», одновременно и высокоэффективный, и высокорискованный с точки зрения крайне неблагоприятных побочных эффектов, вплоть до воспаления сердечной мышцы, белокровия и даже судорожных припадков. Одним из последствий долгой жизни с шизофренией является то, что с какого-то момента лекарства начинают наносить такой же ущерб, как и болезнь.
Увидев сестру, Дональд встает и направляется к выходу. Обычно Линдси приезжает, чтобы отвезти его повидаться с другими членами семьи. Тепло улыбнувшись, Линдси говорит, что сегодня они никуда не едут – она здесь, чтобы проведать его и поговорить с врачами. Дональд отвечает легкой улыбкой и садится обратно в кресло. Кроме Линдси, навестить его не приезжает никто из родных.
Однако, возможно, самое ужасное в шизофрении (и то, что разительно отличает ее от таких психических заболеваний, как аутизм или болезнь Альцгеймера, которые размывают и стирают наиболее характерные черты личности человека) – ее ничем не прикрытая эмоциональность. Симптомы не сглаживают, а усиливают все подряд. Они оглушают, подавляют больных и приводят в ужас их близких, не оставляя им возможности разумно осмысливать происходящее. Обычно шизофрения воспринимается родными так, будто фундамент семьи навсегда накренился в сторону больного. Даже если болезни подвержен лишь один из детей, во внутренней логике семьи меняется все.
Семью Гэлвинов никак нельзя было считать обычной. В то же время, когда у всех на виду протекала болезнь Дональда, потихоньку надламывалась психика еще пятерых братьев Гэлвин.
Питер, самый младший из мальчиков и главный бунтовщик в семье, маниакально непокорный и годами отказывавшийся от любой помощи.
Мэттью, талантливый художник-гончар, который в те моменты, когда не считал себя Полом Маккартни, был убежден, что погода зависит от его настроения.
Джозеф, самый тихий и самоуглубленный из больных мальчиков, который наяву слышал голоса из других времен и мест.
Джим, второй по старшинству, волк-одиночка, который яростно враждовал с Дональдом и постоянно издевался над самыми беззащитными членами семьи – особенно над девочками, Мэри и Маргарет.
И, наконец, Брайан, безупречный любимец всех в доме, хранивший свои потаенные страхи втайне от всех и навсегда изменивший жизни всех членов своей семьи единственным непостижимым актом насилия.
Шестеро мальчиков из семьи Гэлвин заболели в то время, когда при наличии множества противоречащих друг другу теорий о шизофрении было доподлинно известно настолько мало, что поиски причин затмили все остальное. Эти дети пережили принудительное лечение и шоковую терапию. Сторонники психотерапевтического и медикаментозного подходов вели дискуссии, ученые продолжали безнадежные поиски генетических маркеров болезни и выражали фундаментальные разногласия относительно причин и происхождения заболевания как такового. Болели мальчики Гэлвин совершенно неодинаково: у Дональда, Джима, Брайана, Джозефа, Мэттью и Питера заболевание протекало по-разному и требовало различных способов лечения. Их диагнозы то и дело изменялись на фоне появления противоречащих друг другу теорий о природе шизофрении. Некоторые из этих теорий были особенно жестоки по отношению к родителям таких детей, которые безропотно принимали вину на себя, как будто это именно их действия или бездействие стало причиной болезни. Трудности, обрушившиеся на целую семью, служат прямым отражением истории исследований шизофрении, которая десятилетиями принимала форму длительного спора не только о причинах болезни, но и о том, что она представляет собой на самом деле.
Оставшиеся психически здоровыми дети оказались во многих отношениях затронуты нездоровьем своих братьев. В любой семье с двенадцатью детьми сохранить индивидуальность достаточно трудно. Эта же семья развивалась совершенно особенным образом, потому что состояние психической болезни превратилось в норму и стартовую позицию для всего остального. Для Линдси, ее сестры Маргарет и братьев Джона, Ричарда, Майкла и Марка принадлежность к семье Гэлвин означала, что придется либо сходить с ума самому, либо наблюдать, как это делают близкие. Они провели детство в обстановке бесконечной психической болезни. И хотя их миновали бредовые идеи, галлюцинации и паранойя, им казалось, что и в них тоже присутствует некая нестабильная составляющая. Как скоро она возобладает и над ними?
Самой младшей Линдси пришлось хуже всех. Она была совершенно беззащитна перед необходимостью принимать страдания от тех, кто, казалось бы, должен любить ее. Ребенком ей хотелось лишь одного – превратиться в кого-то еще. Она могла бы уехать из Колорадо, начать все заново, стать другим человеком и стереть из памяти то, что пришлось пережить. Ей хотелось как можно скорее стать другой и никогда не возвращаться.
И тем не менее сейчас Линдси в интернате Пойнт-Пайнс. Она приехала, чтобы проверить, не нужно ли брату, некогда вселявшему в нее ужас, пройти кардиологическое обследование, оформил ли он все нужные бумаги, хорошо ли врачи следят за его состоянием. То же самое она делает и для других больных братьев – тех, кто еще жив. Сегодня Линдси особенно внимательно наблюдает за тем, как выглядит разгуливающий по коридорам Дональд. Она опасается, что он плохо следит за собой, и хочет, чтобы ему было максимально хорошо.
Несмотря ни на что, она его любит. Как произошла такая перемена?
Математически вычислить вероятность существования такой семьи, тем более той, которая довольно долгое время оставалась не затронутой заболеванием, практически невозможно. Точная генетическая структура плохо поддается определению; она проявляет себя, но вскользь, как мелькающая тень на стене пещеры. Вот уже более сотни лет ученые понимают, что одним из главных факторов риска возникновения шизофрении является наследственность. Парадокс в том, что, судя по всему, эта болезнь не переходит непосредственно от родителя к ребенку. Психиатры, нейробиологи и генетики были едины во мнении, что существует некий код заболевания, но они никак не могли его отыскать. И тут появились Гэлвины, которые в силу одного только количества случаев предоставили такие широкие возможности проникнуть в суть генетического процесса, о которых никто и не помышлял. Действительно, до этого в науке не встречались шестеро родных братьев с полностью идентичной генетической линией, проживающих в одной семье.
С 1980-х годов семья Гэлвин стала объектом исследований ученых, искавших ключ к пониманию шизофрении. Генетические материалы братьев изучались в Медицинском научном центре Колорадского университета, Национальном институте психиатрии и в нескольких крупных фармацевтических компаниях. Как и во всех подобных случаях, участие в исследованиях было полностью конфиденциальным. Но сегодня, после почти четырех десятилетий научной деятельности, можно наконец открыто сказать о вкладе, который внесли Гэлвины. Образцы их генетических материалов послужили основой научной работы, которая открывает нам путь к пониманию шизофрении. Изучение ДНК членов этой семьи в сопоставлении с образцами генетических материалов обычных людей вплотную приблизило ученых к существенным достижениям в области лечения, прогнозирования и даже предупреждения болезни.
До последнего времени Гэлвины совершенно не осознавали, насколько они могли быть полезны другим, и не обращали внимание на то, какие перспективы открыла их ситуация для целого ряда ученых. Но знания, которые благодаря им почерпнула наука, составляют лишь малую часть истории жизни семьи. Все начинается с родителей, Мими и Дона, и их совместной жизни, взлетавшей к вершинам безграничных надежд и уверенности в своих силах, но застывшей в воздухе и рухнувшей в пучину трагедии, хаоса и отчаяния.
Однако жизнь их детей – Линдси, ее сестры и десяти братьев – всегда была историей о чем-то еще. Если считать детство этих мальчиков и девочек отражением американской мечты в кривом зеркале сумасшедшего дома, то их дальнейшая жизнь – все происходящее после того, как это кривое зеркало разбивается.
Это история о том, как повзрослевшие дети разбираются с загадками собственных детских лет, восстанавливают элементы мечты их родителей и формируют из них нечто совершенно новое.
О том, как они заново очеловечили собственных братьев, полностью списанных со счетов подавляющей частью общества.
О том, как обрести новое понимание семьи даже после того, как произошло все самое худшее, что можно было себе представить.
«Дон» Дональд Уильям Гэлвин
Родился в Куинсе, Нью-Йорк, 16 января 1924 года
Умер 7 января 2003 года
«Мими» Маргарет Кеньон Блейни Гэлвин
Родилась в Хьюстоне, штат Техас, 14 ноября 1924 года
Умерла 17 июля 2017 года
Дональд Кеньон Гэлвин
Родился в Куинсе, Нью-Йорк, 21 июля 1945 года
Был женат на Джин, разведен
Джеймс Грегори Гэлвин
Родился в Бруклине, Нью-Йорк, 21 июня 1947 года
Был женат на Кэти, разведен, один ребенок
Умер 2 марта 2001 года
Джон Кларк Гэлвин
Родился в Норфолке, штат Вирджиния, 2 декабря 1949 года
Женат на Нэнси, двое детей
Брайан Уильям Гэлвин
Родился в Колорадо-Спрингс, штат Колорадо, 26 августа 1951 года
Умер 7 сентября 1973 года
«Майкл» Роберт Майкл Гэлвин
Родился в Колорадо-Спрингс, штат Колорадо, 6 июня 1953 года
Был женат на Адель, разведен, двое детей
Женат на Бекки
Ричард Кларк Гэлвин
Родился в Уэст-Пойнт, Нью-Йорк, 15 ноября 1954 года
Женат на Рене
Джозеф Бернард Гэлвин
Родился в Новато, штат Калифорния, 22 августа 1956 года
Умер 7 декабря 2009 года
Марк Эндрю Гэлвин
Родился в Новато, штат Калифорния, 20 августа 1957 года
Был женат на Джоанне, разведен
Женат на Лисе, трое детей
Мэттью Аллен Гэлвин
Родился в Колорадо-Спрингс, штат Колорадо, 17 декабря 1958 года
Питер Юджин Гэлвин
Родился в Денвере, штат Колорадо, 15 ноября 1960 года
Маргарет Элизабет Гэлвин Джонсон
Родилась в Колорадо-Спрингс, штат Колорадо, 25 февраля 1962 года
Была замужем за Крисом, разведена
Замужем за Уайли Джонсоном, дочери Элли и Салли
«Линдси» Мэри Кристина Гэлвин Роч
Родилась в Колорадо-Спрингс, штат Колорадо, 5 октября 1965 года
Замужем за Риком Рочем, сын Джек, дочь Кэти
